Работа с коробочкой почему-то показалась ей мыслью, исполненной высокого художественного смысла. Черт возьми, о чем она вообще думала?
Она ждала, чтобы коробка заговорила с ней. Поведала ей нечто. Что угодно. Пусть даже какую-нибудь ерунду. Хотя почему Клара решила, что если коробочка сочтет нужным заговорить, то это обязательно будет нечто умное, оставалось загадкой. И вообще, кто когда-нибудь слушает, что говорят коробки?
Творчество Клары было интуитивным, что, впрочем, вовсе не означало, что она не обладала необходимой подготовкой и навыками.
В художественном колледже Канады она была лучшей, какое-то, правда недолгое, время даже преподавала там, пока тамошнее узкое определение «искусства» не вынудило ее подать заявление об уходе. Из нижней части Торонто она перебралась в нижнюю часть Трех Сосен. Это случилось сто лет назад, и с тех пор ей так и не удалось заставить мир искусства говорить о себе. Может быть, причиной можно считать то, что она до сих ждет посланий от коробок. Клара очистила ум от мыслей и открыла его для вдохновения.
Перед ее внутренним взором проплыл французский рогалик-круассан, потом сад, в котором надо было обрезать сухие ветки и увядшие цветы. Затем она немного поспорила с Мирной по поводу цен, которые та, без сомнения, назначит за некоторые из подержанных книг Клары. Проклятая коробочка, чтоб ей пусто было, хранила молчание.
В мастерской становилось холодно, и Клара мельком подумала, не мерзнет ли Питер, сидевший в собственной студии, расположенной в другом конце коридора.
Ощутив легкий укол зависти, она решила, что он наверняка настолько поглощен работой, что ничего не чувствует и не замечает. Такое впечатление, что он неподвластен приступам неуверенности, которые запросто могли заморозить и затормозить ее, лишив малейшей возможности творить. Он просто ставил одну ногу перед другой, двигаясь вперед, создавая свои мучительно подробные и тщательно выписанные картины, которые шли в Монреале «на ура», принося им тысячи долларов.
На каждое полотно у него уходило несколько месяцев, настолько он был болезненно точен в деталях и методичен. Однажды на день рождения она подарила ему валик для нанесения краски с намеком, что следует рисовать быстрее. Но он, похоже, не оценил шутки. Скорее всего, потому, что это была не совсем шутка. Им постоянно не хватало денег. Даже сейчас, когда холодный осенний воздух просачивался сквозь щели окон, Клара не желала включать отопление.
