Что скрывал покойник

Гамаш потратил целых десять минут на поиски, прежде чем нашел его. Он улыбнулся и направился к дереву. В детстве мать часто ругала его за то, что он смотрит под ноги, вместо того чтобы задрать голову вверх. Ну что же, она опять оказалась права. Когда они впервые обыскивали место преступления, он не сводил глаз с земли, тогда как то, что было ему нужно, находилось отнюдь не на земле. Оно было наверху, среди ветвей.

Гамаш стоял под деревом, задрав голову, и разглядывал деревянное сооружение, притаившееся на высоте двадцати футов.

К стволу были прибиты деревянные планки-ступени. Гвозди давным-давно заржавели и плакали ярко-оранжевыми слезами, падавшими в молчаливые заросли внизу. Гамаш подумал об уютном и теплом кресле у окна в бистро. О янтарного цвета «чинзано» и соленых крендельках. И о камине. И начал карабкаться наверх. Медленно и осторожно поднимаясь с одной ступеньки на другую, хватаясь дрожащими руками за следующую планку и подтягиваясь, он вспомнил кое-что еще. Он ненавидел высоту. Как он мог забыть об этом? Или, может быть, он надеялся, что в этот раз все будет по-другому? Вцепившись в скользкую скрипящую узкую дощечку и глядя на деревянную платформу в миллионах футов над головой, он замер.

Шум, который она услышала… «Откуда он шел, спереди или сзади?» — раздумывала Клара. Это было похоже на звук сирен в большом городе, он шел одновременно со всех сторон и казался вездесущим. И вот он раздался снова. Она повернулась и бросила взгляд назад. За ее спиной сплошной стеной выстроились деревья, в основном сосны, выставив перед собой темные иглы, отчего лес выглядел колючим и мрачным.

Впереди, там, где тускло-оранжевым цветом еще теплился закат, лес был смешанным, среди сосен попадались клены и вишни. Клара инстинктивно двинулась к свету, не будучи при этом уверенной, следует ли шуметь как можно громче, как делается весной, чтобы отпугнуть медведей, или же, наоборот, она должна ступать как можно тише. Наверное, все зависело оттого, что, по ее мнению, сопровождало ее по лесу — медведь, олень, охотник или привидение. Как жаль, что она не может посоветоваться с коробкой. Или с Питером. Да, Питер, наверное, все-таки лучше коробки.

Получилось. Мало-помалу ужас отступил, и уверенность в неизбежности конца, в том, что он сам сбросит себя с платформы навстречу смерти, тоже пошатнулась и уменьшилась. Он открыл глаза. И увидел то, что искал. То, о чем прочел в бистро в потрепанной книге, позаимствованной у Мирны. В «Большой охотничьей книге для мальчиков».