Что скрывал покойник

Правильно, Руфь?

— Предполагалось, что она будет преподавать все предметы, но поскольку петь и играть на пианино она не умела, то не знала, что делать с музыкальным образованием своих учеников. Это было еще в те времена, когда она только-только начала работать в школе, около пятидесяти лет назад. Вот я и научила ее этой песенке, — пояснила Руфь.

— Не могу сказать, что я очень уж удивлена, — пробормотала себе под нос Мирна.

— Это была единственная песня, которую распевали ее ученики, — заметил Бен.

— Наверное, ваши рождественские инсценировки являли собой весьма любопытное зрелище, — сказал Гамаш, живо представив себе Деву Марию, Иосифа, Христа-младенца и троих пьяных матросов.

— Представьте себе, — со смехом согласился Бен. — Мы пели все рождественские колядки подряд, но на один и тот же мотив «Пьяного матроса». Видели бы вы лица наших родителей во время рождественского концерта, когда мисс Нил объявляла: «Тихая ночь», и мы начинали петь!

Бен затянул «Тихая ночь, святая ночь, вокруг все спокойно и мирно» на мотив матросской песенки.

— Мне по-прежнему чертовски трудно петь рождественские колядки как полагается, — признался Бен.

Клара заметила Нелли и Уэйна и помахала им. Нелли оставила супруга и направилась к Бену, начав что-то говорить ему еще до того, как преодолела половину разделявшего их расстояния.

— Мистер Хедли, я надеялась застать вас здесь. На следующей неделе я собираюсь заглянуть к вам, чтобы прибрать. Как насчет вторника, вам подходит? — Она повернулась к Кларе и драматическим шепотом, так, словно речь шла о государственной тайне, сообщила: — Уэйн доставил мне столько волнений и беспокойства, что я не убирала с тех самых пор, как умерла мисс Нил.

— Как он себя чувствует сейчас? — поинтересовалась Клара, вспоминая отрывистый и сухой кашель Уэйна на общем собрании несколькими днями ранее.

— О, он начал жаловаться, а это хороший знак. Ну, мистер Хедли, что скажете? Решайте побыстрее, мне некогда прохлаждаться тут с вами целый день.

— Вторник мне вполне подходит. — Бен повернулся к Кларе, едва только Нелли отправилась заниматься своим не терпящим отлагательства делом, которое, похоже, заключалось в том, чтобы съесть как можно больше угощения, выставленного на столах. — У меня дома творится настоящий кошмар. Ты не поверишь, на что способны старый холостяк и его собака, если их оставить без присмотра.

Пока очередь медленно двигалась вперед, Гамаш обратился к Руфи.