Что скрывал покойник

Церковь представлялась ему или огромным, похожим на пещеру памятником, служившим олицетворением даже не столько Господа, сколько состояния и привилегий общины, или аскетическим и холодным воплощением экстатического отказа от земных удовольствий. Гамаш любил ходить в церковь, ему нравилась звучащая там музыка, красота языка и умиротворение. Но в своем «вольво» он ощущал себя ближе к Господу.

В толпе он разглядел Бювуара, помахал рукой и стал пробираться к нему.

— Я надеялся, что вы приедете, — приветствовал его Бювуар.

 — Вам будет небезынтересно узнать, что мы арестовали все семейство Крофтов, включая их скот и домашних животных.

— Да, похоже, вы решили подстраховаться на сто процентов.

— Вы чертовски правы, напарник.

Гамаш не видел Бювуара с прошлого вторника, когда ему пришлось уехать из деревушки, но они несколько раз разговаривали по телефону. Бювуар хотел держать Гамаша в курсе, а Гамаш — чтобы дать понять Бювуару, что не держит на него обиды.

Иоланда, покачиваясь, шла за гробом, когда его вносили в церковь.

Рядом с ней вышагивал Андрэ, худощавый и коварный, с масляной улыбкой на устах. Бернар держался позади, его хитрые живые глазки бегали по сторонам, словно высматривая новую жертву. Гамаш жалел Иоланду и сочувствовал ей. Не из-за той боли, которую она испытывала, а как раз из-за той, которую она не чувствовала. Мысленно он молился о том, чтобы однажды настал такой день, когда ей не нужно будет изображать эмоциональные переживания, за исключением негодования, а она действительно сможет ощущать их. Вообще, все собравшиеся в церкви не лучились весельем, но Иоланда была живым воплощением вселенской скорби. Она выглядела жалостливо и умилительно.

Служба оказалась короткой и безликой. Священник явно не был знаком с Джейн Нил при жизни. Никто из членов семьи не встал, чтобы произнести прощальную речь, за исключением Андрэ, который прочел несколько строчек из Священного писания, но с таким видом, что всем стало ясно, что программу телепередач он читает с большим воодушевлением.

Служба шла только на французском языке, хотя Джейн была англичанкой. Службу вел католический священник и по законам католицизма, хотя Джейн принадлежала к англиканской церкви. По окончании церемонии Иоланда, Андрэ и Бертран проводили гроб на кладбище, где должны были состояться похороны «в семейном кругу», хотя друзья Джейн и составляли ее настоящую семью.

— Сегодня по-настоящему прохладно, — прошептала Клара Морроу, появившись рядом с Гамашем.