Что скрывал покойник

Ему вполне хватало собственного огорода.

— У меня на шток-розе появилась целая куча отростков, — сообщила Джейн, пристраивая на место кусочек неба. — Как тебе понравились те желтые одиночки? Что-то я их не заметила.

— Я высадил их прошлой осенью, но, похоже, так и не стану для них матерью. Не дашь мне еще несколько штук? Взамен я готов поделиться с тобой лошадиной мятой.

— О Боже, только не это!

Лошадиная мята была кабачками цветочного мира. Она тоже занимала почетное место на осеннем рынке урожая и, соответственно, в праздничном костре на День Благодарения, от которого будет исходить запах сладкого бергамота, как будто в каждом коттедже в Трех Соснах заваривают чай марки «Седой граф».

— Мы не рассказывали, что случилось сегодня днем после того, как вы все ушли? — поинтересовался Габри хорошо поставленным, сценическим голосом, так что каждое его слово звучно падало в уши. — Мы как раз готовили горох для сегодняшнего… — Клара закатила глаза и пробормотала Джейн: «Наверное, потеряли консервный нож», — когда в дверь позвонили, и на пороге объявились Мэттью Крофт и Филипп.

— Не может быть! И что же дальше?

— Филипп промямлил: «Я сожалею о том, что произошло сегодня утром».

— И что ты ему ответил? — спросила Мирна.

— Угадай, — откликнулся Оливье. — Я сказал ему: «Докажи».

— В самом деле? — воскликнула Клара, приятно удивленная и пораженная одновременно.

— Именно так. В его извинении не хватало искренности. Он сожалел о том, что попался, и о том, что его выходка будет иметь последствия. Но я не поверил, что он сожалел о том, что натворил.

— Совесть и трусость… — промолвила Клара.

— Что ты имеешь в виду? — заинтересовался Бен.

— Оскар Уайльд говорил, что совесть и трусость — одно и то же. Совершать неприглядные поступки нам мешает не совесть, а страх быть пойманными.

— Интересно. В этом что-то есть, — согласилась Джейн.

— А ты? — обратилась Мирна с вопросом к Кларе.

— Стала бы я совершать неприглядные поступки, если бы знала, что это сойдет мне с рук?

— Изменить Питеру, например, — высказался Оливье. — Украсть деньги из банка. Или, того лучше, украсть работу другого художника?

— А, все это детские забавы, — резко бросила Руфь. — Давайте лучше возьмем убийство.