Что скрывал покойник

В это время на кухне Клара встречала Мирну Ландерс.

— Стол выглядит просто великолепно, — заявила Мирна, стягивая пальто, под которым оказалось пурпурное платье в восточном стиле без пояса. На мгновение Кларе стало интересно, как это она сумела протиснуться в двери. И тут Мирна извлекла на свет божий свой взнос в вечернее сборище, цветочную икебану. — Куда мне ее поставить, милочка?

Клара молча уставилась на нее, разинув от удивления рот. Как сама Мирна, так и ее букеты были огромными, экспансивными и неожиданными.

В этом, например, соседствовали ветки дуба и клена, камыш с берегов реки Белла-Белла, протекавшей позади книжного магазинчика Мирны, яблоневые побеги, на которых уцелело несколько плодов сорта «макинтош», и великое множество разнообразных трав.

— Вот здесь, в самом центре твоей икебаны.

— Сарделька, ты хотела сказать?

— М-м, лучше взгляни вот сюда. — И Мирна ткнула пальцем в спутанный клубок ветвей.

— «Собрание сочинений У. X. Одена», — прочла Клара. — Ты, должно быть, шутишь.

— Это для мальчиков.

— А что еще здесь есть? — Клара обвела глазами внушительный букет.

— Дензел Вашингтон. Только не говори Габри.

В гостиной Джейн продолжала свой рассказ:

— А потом Габри говорит мне: «Твоя мульча у меня. Именно так ее всегда носила Вита Сэквилль Уэст».

Оливье прошептал Габри на ухо:

— Ты и в самом деле странный.

— Ты разве не рад этому? — прозвучала в ответ избитая шуточка.

— Как поживаете? — Из кухни появилась Мирна в сопровождении Клары и принялась обниматься с Габри и Оливье, а Питер налил ей скотча.

— Думаю, с нами все в порядке! — Оливье расцеловал Мирну в обе щеки. — Следует удивляться тому, что этого не случилось раньше. Сколько мы уже здесь живем? Двенадцать лет? — Габри кивнул с набитым ртом, он вдумчиво жевал «камамбер». — И только сейчас на нас напали. Еще ребенком, в Монреале, надо мной издевалась группа взрослых мужчин. Это было ужасно. — Все замолчали, и слышался только треск и бормотание огня в камине.

Оливье заговорил снова: — Они били меня палками. Смешно, но теперь, оглядываясь назад, я думаю, что это было больнее всего. Не синяки и шишки… Перед тем как ударить, они тыкали в меня палками, понимаете? — Он сделал выпад рукой, имитируя движение. — Они вели себя так, словно я не был человеком.

— Это необходимый первый шаг, — заявила Мирна. — Они относятся к жертве как к животному, а не как к человеку. Ты все правильно объяснил.

Она знала, о чем говорила.