Гамаш знал Жана Ги Бювуара достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот всегда приберегает самые лакомые кусочки напоследок. Что-то подсказывало старшему инспектору, что и на этот раз он не ошибся. Продолжение непременно последует.
— Есть одна вещь, — произнес Бювуар, и в глазах у него вспыхнул торжествующий огонь, — Андрэ Маленфан — охотник. Сейчас из-за судимостей он не имеет права охотиться с ружьем. Но…
Гамашу доставляло удовольствие смотреть, как Бювуар разыгрывает целое представление, потакая драматической стороне своей натуры.
Похоже, на этот раз он наткнулся на что-то по-настоящему интересное. Последовала долгая пауза.
— …в этом году, в первый раз, он подал прошение и получил разрешение на охоту с луком и стрелами.
Совещание закончилось. Бювуар раздал задания, и члены бригады разошлись по делам. Когда комната опустела, Николь поднялась с места, но Гамаш жестом попросил ее задержаться. Они остались одни, он хотел поговорить с ней так, чтобы никто не мешал.
Он наблюдал за ней во время совещания. Она снова сидела в одиночестве, отодвинувшись подальше от соседей, и не прикоснулась к кофе с булочками, которыми с удовольствием угощались другие офицеры. Собственно говоря, она вообще не делала ничего из того, что делали остальные. Оно явно было намеренным и прямо-таки подчеркнутым, это желание обособиться от членов бригады. Одета она была скромно и просто, совсем не так, как должна была одеваться живущая в Монреале девушка, которой исполнилось всего двадцать с чем-то лет.
В ней не было ничего яркого, запоминающегося, бросающегося в глаза, что обычно характерно для квебекцев. Он понял, что успел привыкнуть к тому, что все члены его бригады отличались определенной индивидуальностью. А Николь, создавалось впечатление, стремилась стать незаметной и невидимой. Ее костюм тускло-синего цвета был сшит из дешевого материала. Плечи подбиты ватой, причем небрежно и комковато, и это явно свидетельствовало о том, что он куплен на распродаже в каком-нибудь дешевом магазинчике.
Под мышками виднелись светлые полукружья от пота. Очевидно, она не удосужилась почистить или выстирать его с тех пор, как надевала последний раз. Ему пришло в голову, что она, скорее всего, сама шьет себе одежду. И, наверное, до сих пор живет с родителями. Должно быть, они очень гордятся ею, а она постоянно испытывает на себе давление оттого, что непременно должна преуспеть.
