Что скрывал покойник

Подойдя на цыпочках к служебному выходу, он притаился за дверью. Отсюда он мог видеть и слышать все, оставаясь незамеченным. «В моем деле, — мельком подумал он, — невозможно добиться успеха, если не умеешь подкрадываться и подглядывать». И тут он заметил официантку, терпеливо стоявшую у него спиной с подносом, на котором громоздились тарелки с холодным мясным ассорти.

— Это должно быть очень вкусно, — прошептала она. — Хотите ветчины из Шварцвальда?

— Благодарю вас. — Он взял ломтик.

— Иоланда, — сказала Клара, протягивая ей руку.

Иоланда взглянула на протянутую руку, коротко пожала ее и тут же отпустила, пытаясь произвести впечатление вселенской скорби. Это могло бы сработать, если бы она не играла на публику, прекрасно знакомую с ее эмоциональным диапазоном. Не говоря уже о ее подлинных отношениях с Джейн Нил.

— Пожалуйста, прими мои соболезнования, — продолжала Клара, ощущая всю искусственность и неловкость положения.

Иоланда склонила голову и поднесла сухую салфетку к сухим глазам.

— По крайней мере, мы сможем использовать эту салфетку еще раз, — проговорил Оливье, глядя в зал через плечо старшего инспектора. — Какое душещипательное и умильное представление. Кошмар, глаза бы мои на нее не смотрели. Хотите пирожных?

Оливье держал поднос, на котором лежали пирожные хворост и безе, дольки пирога и маленькие тарталетки со сладким кремом и начинкой из глазированных фруктов. Гамаш выбрал фруктовое пирожное с крошечными ягодками дикой голубики.

— Я официальный поставщик провизии для катастрофы, которая должна сейчас произойти. Не могу понять, чего добивается Клара, ведь ей прекрасно известно, что говорила за ее спиной Иоланда все эти годы. Страшная женщина.

Гамаш, Оливье и официантка следили за сценой, разыгрывающейся на их глазах в притихшем бистро.

— Тебе известно, что мы с тетей были очень близки, — бросила Иоланда в лицо Кларе с таким видом, будто верила каждому своему слову. — Я знаю, ты не расстроишься, если я скажу, что мы все думаем, что это ты украла Джейн у ее настоящей семьи.

— О боже, — шепнула Руфь Габри, — начинается!

Питер с силой сжал подлокотники кресла. Ему отчаянно хотелось вскочить и заорать на Иоланду, заставить ее замолчать. Но он знал, что Клара должна справиться с этим самостоятельно, должна наконец постоять за себя.