Что-то между нами

Приезжаю, значит, а там дым коромыслом. И все – как я с детства запомнила, только в более красивых интерьерах. Ремонт-то я довела до ума.

– Так что, Милька, ты приедешь?

– Нет, баб Шур. Пусть они сами с этим всем разбираются. Все-таки взрослые люди.

– Да они разберутся! – негодует соседка.

– Извините, но я ничем не могу помочь.

Попыталась. Не вышло. Хватит. Я всегда очень четко понимаю, когда стоит остановиться.

Отбиваю вызов. Контролируя каждое свое движение, откладываю телефон. Поднимаю взгляд к зеркалу, а дальше… Я не знаю, какой бес в меня вселяется.

– Все хорошо, малыш. Все хорошо. Ты только не шевелись, пожалуйста.

Моргаю. Темнота перед глазами рассеивается. Смотрю на Воинова.

– Ты что здесь делаешь? – интересуюсь я, отступая на шаг. В горле дерет, как если бы я очень долго орала. Но с чего бы мне вдруг орать? Может, вирус подхватила в больнице? Там этого добра – навалом.

– Эй! Замри. Ну, блин, я же просил тебя – не двигайся. Смотри, ногу порезала.

Роберт подхватывает меня на руки и куда-то несет. Под подошвами дорогих туфель хрустит зеркальное крошево. Плохая примета.

– Где у тебя аптечка?

– В ванной под раковиной.

Смерив меня напоследок настороженным взглядом, Воинов уходит. Смешно растопырив пальцы, разглядываю пострадавшую ногу. С пятки на пол капает кровь. Порез небольшой, но глубокий.

– Тебя вообще нельзя оставлять одну! – ругается Роберт.

– Женщины гораздо лучше мужчин адаптированы к кровопотерям.

Воинов молчит, сосредоточенно орудуя вокруг ранки смоченным хлоргексидином тампоном.

– Из меня хреновая жилетка, но если ты хочешь это проговорить, или если тебе надо поплакать, я…

– Не придумывай. Я в порядке.

– Именно поэтому ты разнесла полквартиры?

Воинов вскидывает ресницы. И вновь прикрывает глаза, уткнувшись лбом мне в коленку. Жилетка из него и впрямь хреновая. Но я и не думала в нее плакаться.

Мы долго сидим вот так в ту ночь. Так долго, что начитает казаться, будто ему это гораздо нужнее, чем мне. И от этого только больнее. Расходимся под утро и следующие несколько дней общаемся в мессенджере. Я гоню от себя все плохое, закопавшись по уши в дипломный проект. А когда мозги начинают дымиться, выхожу на улицу с камерой и снимаю, как мне кажется, все подряд.

– У тебя в творчестве детский период? – однажды интересуется Воинов.