Что-то между нами

– Да ты не пыли, – психую. – Так бы перевел прямо сейчас. А нал я тебе где возьму?!

Смотрит недоверчиво, набычившись. Ладно. Это я могу понять. Сам ведь никак не догоню, на кой мне эта свистопляска. А уж рыжая вообще в непонятках. Приходит дядька из списка Форбс и, как фея-крестная, ништяками заваливает. Я-то от души. Но с ее опытом в голову точно всякая хрень лезет. Может, думает, я ее на органы пущу. Вот веселье."

"Лижет губы. Проходится длинными пальцами по дешевым фенечкам на запястье. И опять я вижу легкое смущение, которое она очень быстро заталкивает под маску цинизма.

– У меня на счетах арест. Стоит каким-то деньгам капнуть – тут же списывают в счет долга.

– Кредит невыплаченный?

– Микрозайм, – отводит взгляд.

– Дура!

– Эй, дядя, знаешь что? Не надо меня лечить! Ты ни черта, понял, ни черта… обо мне не знаешь.

Открываю рот, чтобы поставить соплячку на место (какой я ей, на хрен, дядя?!), но схлестнувшись с ней взглядом, с усилием сглатываю вертящиеся на языке резкости.

– Микрозаймы – это наебалово, Эмилия.

– Жизнь вообще – сплошное наебалово, Роберт Константинович. Мы это с вами еще при первой встрече вроде бы прояснили.

Ну да. Когда я ее «осчастливил» тем, что она за несколько дней из потерпевшей в виновницу аварии превратилась. Чувствую себя мудаком. И самое интересное, что я сам это для себя выбрал. Мог бы уже забыть сто раз. И забить.

– Ладно, на что, говоришь, деньги были?

– На учебу.

– Учебу? – вскидываю брови и этим окончательно допекаю Эмилию.

– Представьте себе.

– Хм… Извини, дерьмово прозвучало…

– Ну почему же? Люблю прямоту. В конце концов, для меня не секрет, что такие, как вы, думают о простых смертных.

– Ладно. Деньги будут. Это не проблема.

– Зачем вам это?

– Рву шаблон, Эмилия. Что скажешь? Получается?

Молчит. И смотрит, смотрит… С таким недоверием, что мне тошно становится. Она же возраста моей дочери. Откуда этот взгляд?

– Не надо денег. – Неожиданно сникает. – Я уже профукала сроки оплаты.

– У тебя контракт в универе?

– Типа того. Обучение в школе Майкова.

– Это, кажется, какой-то фотограф? – хмурюсь, почесывая щетину.

– Лучший из ныне живущих. Желающих у него поучиться – тьма. Конкурс бешеный. Наверняка на мое место уже кого-нибудь пригласили.

Эмилия обхватывает себя за предплечья и отворачивается, с тоской глядя в окно. Сейчас Миля кажется маленькой-маленькой, и похрен, что она с меня ростом.