Что-то между нами

Мы с ними часто работаем в паре, снимаясь в обзорах одежды.

– Завтра? – переспрашиваю. – Я выйду!

– Миль, ты не в том состоянии, ну правда! – сожаление в голосе Миры бесит!

– Да в нормальном я состоянии… Так и скажи, что ты только повода ждала, чтобы меня вытурить!

– Извини. Ты же понимаешь, это бизнес, Миля. Мне правда жаль.

Черт! Я год у них снималась! Откидывала другие предложения, потому что им нужно было свое «лицо», а теперь что? Лицу за две недели нашли замену?

– Да засунь ты в жопу свои извинения! У меня жизнь рушится, мне к какому месту твое «жаль» приложить? – заорала не своим голосом: – Су-у-ука! – и вдруг поймала в фокус взгляда Воинова.

Даже представлять не хочу, какой жалкой я ему показалась.

И снова я его пыталась укусить. Ага. Ту самую руку, что так щедро меня одаривала. От непонимания, наверное, черт знает. От страха. От того, что он вдруг так просто вдохнул в меня умершую надежду. И от стыда. Ему почему-то было жутко неловко рассказывать о долгах. Пересилила себя. Просто потому что не могла больше хамить человеку, который вот так взял и избавил меня от проблем.

Горло ныло, когда я шептала, что кредит вообще-то оформила мать. Ужасно не хотелось, чтобы думал, будто я идиотка, которая не понимает, что эти все микрозаймы – кабала.

Воинов в ответ посмотрел на меня внимательно и всего одно слово сказал:

– Дерьмово.

Одно слово, да. Но в нем столько… Как будто он все про меня понял. Тут бы мне пожалеть о собственной откровенности, но я убедил себя, что это совершенно не имеет смысла.

Ведь это была наша последняя встреча.

– Ага.

И будто подтверждая мои мысли, Воинов покосился на часы.

– Ну, ладно. Поеду я. Если по здоровью что-то будет надо…

Нет. Я ни за что больше к нему не обращусь. Никогда.

– Вы и так сделали больше, чем нужно.

– Тогда прощай. Под машины больше не бросайся.

– В следующий раз – если только наверняка.

И что теперь у нас в сухом остатке? По здоровью я, конечно, сильно в минусе. Зато моя учеба оплачена. Как и мой долг. У меня новый телефон, на который не звонят коллекторы.

И куча новой одежды. Но мне все еще негде жить, у меня больше нет работы, и ни копейки на первое время. Все мои деньги остались в сумке.

Думай, Миля, думай! Ты справишься.

В палату стучат. Заглядывает Юлий Валентинович. Стараниями Воинова меня оперировал сам заведующий отделением. Он же меня и ведет.

– Ну, как поживает моя самая… рыжая пациентка?

Смешной он. Всегда подбадривает.

– Лучше всех, – уверенно киваю.