– Что ты должна мне сказать?
Должна… Какое слово… сложное. Марьяна глубоко вздохнула.
– Да, сейчас. Давай только с прохода отойдем.
***
Они встали метрах в пяти от лестницы. Марьяна чувствовала пристальный взгляд Германа. И неуместное головокружение. Она вздохнула еще раз – чтобы набрать побольше воздуха. А потом – как прыжком в воду.
– Я жду ребенка от тебя, Герман.
Она пыталась смотреть ему в лицо, но взгляд почему-то помимо воли Марьяны сползал ему на шарф – серо-бежевый, в тонкую, едва заметную клетку.
– Ты же говорила, что принимаешь таблетки, – раздался, наконец, его спокойный голос.
Какая удачная расцветка шарфа.
– Я… – Марьяна повела плечом, будто ей что-то кололось. – Я их и в самом деле принимала. Просто в то время мы с моим врачом меняли одни таблетки на другие. И именно в этот момент… все и случилось.
– Ясно, – как же хорошо, когда человеку рядом с тобой все ясно. Вот Марьяне ни черта не ясно. – А почему я оказываюсь последним человеком, который об этом узнает?
– Почему последним? – Марьяна чувствовала, что вот эта блаженная тупость играет с ней злую шутку.
И что-то важное, то, что происходит прямо сейчас в их разговоре с Германом, от Марьяны ускользает.
Хотя, может, этого важного и нет.
– Костя знает о том, что ты ждешь ребенка, уже некоторое время. А я – узнаю только сейчас.
– Это… это произошло случайно, – Марьяна кашлянула. – Я имею в виду то, что Костя узнал. Я не… не собиралась ему сообщать, конечно же.
– Конечно же, – процедил Герман. – Мне тоже – конечно же?
Незаметная серо-бежевая клетка стала почему-то расплываться перед глазами.
– Марьяна! – голос Германа звучал громче. И в нем наконец-то прорезались эмоции. Только совсем не те, которых хотела Марьяна. – Почему ты не сказала мне? Почему не сказала сразу?
– Ты… – говорить получалось медленно. Словно после наркоза. – Ты ведь все равно не хотел… этого ребенка. Помнишь утро в день твоего отъезда?
– Я такого не говорил.
– Ты не стал этого отрицать.
– Не надо додумывать за меня!
Марьяна вздрогнула от его резкого тона и громкого голоса.
Она пыталась заставить себя поднять взгляд и посмотреть Герману в лицо. Но у нее это никак не получалось.
– Марьяна, посмотри на меня.
Медленно и тяжело, словно преодолевая невидимое сопротивление, словно воздух стал густой и вязкий, как кисель, Марьяна подняла голову."
"Она сейчас не понимала ничего. Кроме того, что напротив нее стоит любимый человек. Отец ее ребенка. Стоит и смотрит сердитым и колючим взглядом.
