Мне пиво нельзя, а водку – пожалуйста.
– Прекрасная диета!
– Мне нравится.
Марьяне казалась, что на ее лицо все же просачивается рассеянная и довольная улыбка. Дальше они ехали молча. Но за то время, которое автомобиль Германа Тамма преодолел расстояние от торгового центра рядом с домом Марьяны до паркинга в элитном жилом комплексе, где жил сам Герман Тамм, между ним и Марьяной что-то неуловимо поменялось. Неуловимо и необратимо.
***
Марьяна даже не стала скрывать свое любопытство относительно того места, где жил Герман Тамм.
От людей с его уровнем доходов скорее ожидался дом где-нибудь в элитном коттеджном поселке. Но Герман жил в квартире. Разумеется, в жилом комплексе премиального класса. Наверное, загородный дом – это все-таки для семьи. А он – один. И даже взрослый сын живет отдельно. Правда, в жилом комплексе классом чуть скромнее.
Они молчали. Марьяне вдруг стало казаться, что Герман устал. По крайней мере, сейчас, в ярко освещенном лифте, его лицо казалось ей хмурым. Но ведь и в самом деле, уже вечер, причем поздний, если человек рано встал – а Герман Тамм, очевидно, встает рано – то он и в самом деле устал за этот долгий день.
А тут еще и она… со своими проблемами.
Сама Марьяна усталости не чувствовала. Ее все никак не могло оставить нервное напряжение. Потому что в топку новых впечатлений постоянно подкидывали чего-то нового. Вот сейчас, совсем скоро, она увидит место, где живет Герман Тамм. Как тут успокоиться?!
– Надо же, седьмой этаж, – пробормотала Марьяна, глядя на панель с кнопками.
– Почти седьмое небо.
Герман едва слышно хмыкнул.
– Седьмое небо не обещаю. А вот седьмой этаж, ванну, халат, ужин и ром – гарантирую.
Звучит не так уж и плохо.
Квартира оказалась предсказуемо шикарной, с дизайнерской отделкой, безупречно стильная. Но она не несла никакого личного отпечатка.
– Пойдем, покажу тебе твою комнату, – Марьяна почувствовала, как с ее плеч сползает пальто.
Все-таки манеры у Германа Тамма есть. И когда он их демонстрирует – это очень волнительно.
– Это гостевая спальня, – перед Марьяной открыли дверь. – Там, за той дверью – отдельная ванная. Могу еще предложить бывшую комнату Кости, но там какие-то страшные рожи на стенах и, по-моему, до сих пор не выветрился запах табака, когда он курил дома назло мне."
"Что-то было в его словах… про «назло мне» и «запах табака» – что Марьяна вдруг подумала о том, что причина, по которой Герман выстроил такую линию по отношения к матери Кости, может быть очень веской.
