Глаза Элении сделались стеклянными, она послушно встала, быстро оделась и, взяв зеркало, пошла к выходу.
— Молодец, теперь подойди к стражницам. Так, подойди, позови их. Пусть посмотрят в твои глаза. Хорошо.
Глазами Элении теперь смотрел злой, сидящий в Михеле. Амазонки послушно положили на пол оружие и улеглись спать тут же, прямо на полу.
— Открой дверь.
Двери, отделяющие террасы гарема от остальных помещений дворца открылись, но перед входом загорелась уже знакомая Дагону печать.
— Войди, — велел злой темному.
— Но как? Печать меня не пропустит!
— Дурачок, эта печать не пропускает меня, а ты войдешь.
— Но та печать, что наложил Горгор, не пускает меня в покои Янсиль…"
"— Не утомляй меня, ее Горгор настроил на тебя лично, потому и не пропускает, а эта настроена не впускать зло. То есть меня, — скромно усмехнулся милый юноша Михель, — Войди, Дагон. И встань на печать.
Темному все это не нравилось, причем, чем дальше, тем больше. Но он встал на печать.
— А теперь впусти внутрь свою тьму.
Непроглядный мрак потек с рук Дагона во все помещения царского гарема.
— Эления, прикажи амазонкам и всей и прислуге спать.
Она хотела идти искать стражниц, но Михель велел ей остановиться.
— Просто подумай о них и прикажи. Молодец. А теперь встань напротив меня и смотри мне в глаза.
У Дагона волосы зашевелились на голове от ужаса, но он послушно продолжал делать свое дело. А с Эленией творилось нечто странное. Ее корежило некотрое время, потом она вдруг вытянулась в струнку и успокоилась.
Поморгала несколько раз и вдруг сказала голосом Михеля:
— Пошли темный, у нас полно работы.
И глаза ее горели нестерпимым багровым светом. Темный готов был все бросить и сбежать, но злой почувствовав его настроение, вымолвил:
— Сейчас мы с тобой поможем Зимруду получить свих детишек, а потом ты получишь свою Янсиль.
И темный пошел. Они блуждали по затопленному мраком гарему, остагнавливаясь около каждой двери. Процедура была одинакова. Сначала Дагон впускал в женщин тьму, а после него Эления, которой управлял злой, произносила несколько слов, смысл, которых темному был непонятен.
Когда комнаты всех женщин Владыки обошли, Эления голосом Михеля сказала, что все закончено, и теперь им надо уходить и вернуть все, как было.
Дагон чувствовал себя вором, хотя и не понимал, что именно он украл. Настроение у него было отвратительное, и если бы не мысли о принцессе, он бы точно отказался в этом участвовать.
