Ночь, проведенная рядом с домом возлюбленной, была полна томления и тайного блаженства. Новое чувство, поглотившее юного темного, пьянило сильнее любого вина. Теперь он на весь день забьется в свой любимый скальный колодец и будет грезить о ней, а если заснет, то ему приснится ее улыбка. А вечером он придет в сад опять, чтобы быть рядом всю ночь.
* * *Дагону снился сон. Он видел Янсиль, она улыбалась и протягивала руки, и он пошел ей навстречу. Но в этот момент появился Лей. Светлый подошел, обнял и поцеловал его Янсиль… Его Янсиль! Даг подскочил с бьющимся сердцем.
Лей! Как он мог забыть о нем! Что если вдруг она позволит Лею… Жгучая ревность вместе с потоками мрака полезла из темного.
Она принадлежит ему, он не отдаст ее Лею! Нельзя оставлять их наедине. Он будет неотрывно следить за ними, чтобы светлый не посмел… При мысли о том, что светлый может посметь прикоснуться к его возлюбленной, ревность и дикая жажда совершить что-то ужасное, страшными змеями зашевелились в душе темного. Полный мрачной решимости, он понесся обратно во дворец.
* * *Дворец Владыки Зимруда просыпался, с кухни уже доносились манящие запахи свежего хлеба и выпечки, слуги сновали с поручениями, начинался новый день. Сам Владыка еще спал, умаялся вчера, заметьте, посетил третью жену, весьма знойную особу, от нее так легко не отделаешься, а потом еще десятерых наложниц. Верные подданные поражались, как ему вообще удается так управляться со своим гаремом, но, надо сказать, что популярности царю это прибавляло значительно.
Сегодня царский целитель Марсиэль проснулся со странным ощущением. Он потрясенно смотрел на… ну, обычно мужчины называют его разными именами, но все одинаково уверены, что этот товарищ обладает собственной волей и разумом. Так вот, старый эльф таращился на то, чего никогда не бывало — на собственную утреннюю эрекцию. Какой кошмар! И что теперь с этим делать?! Когда в его покои вошел слуга, эльф заметался по постели в жутком смущении и с криком выставил несчастного за дверь, гадать, чем же он так провинился и за что его накажут.
А Марсиэль был в полном раздрае:
— Что делать? Как теперь сказать Владыке? Я же вхож в царский гарем только потому что… — думал эльф, мысленно взывая к своей старой доброй эльфийской маме, — Молчать. Молчать об этом, и вести себя так, чтобы никто не догадался. Мама дорогая!
Старый эльф кое-как выполз из постели, оделся и вышел. Надо приступать к делам и вести себя как обычно. Тогда никто не догадается.
