А Михелю пора было выходить на связь в Баллердом, потому он просто пощелкал пальцами перед носом у влюбленного мальчишки-духа и сказал:
— Тебе пора, принцесса ждет тебя.
— Не знаю, как мне тебя благодарить.
— Ах, когда-нибудь и ты мне поможешь…
— Я твой должник.
— Если нужен будет совет, обращайся.
Провожая взглядом темного, умчавшегося прямо в спальню своей прекрасной юной девы, Михель коварно усмехнулся и приступил к ежевечерней рутинной работе, надо было представить вельможному князю полный отчет о том, что происходило за сегодняшний день.
Но про маленького влюбленного темного дурачка он князю не расскажет. Это его личная тайна.
* * *Дагон замер на пороге спальни принцессы. Прикасаться… У него от одних мыслей об этом кружилась голова и пересохло в горле. Девушка спала, раскинувшись на постели. Он сделал шаг.
Как тихо она дышит, кровь неслышно бежит под кожей, окрашивая ее нежным румянцем. Повернулась. Лицом к нему, словно чувствует… Сердце темного зашлось, а потом замерло, он бесшумно приблизился и застыл у ее постели.
Прикасаться…
Тончайшая, невесомая нить тьмы, почти прозрачная, потянулась к волосам девушки. Коснулась завивающихся светлых локонов, как красиво можно их переплести с его тьмой… Дагон едва дышал. Нить тьмы нежно погладила вьющиеся золотистые пряди, скользнула на кончик пальца, рука слегка шевельнулась. Завороженный темный склонился над спящей, она его чувствует…
— Янсиль, — еле слышный шепот, — Прекрасная, позволь коснуться тебя… Позволь мне…
Янсиль спала и ответить ему не могла, а Даг хотел принять ее молчание за согласие.
Несколько невесомых нитей тьмы потянулись к ее щеке, губам, плечам. Дагон дрожал как в лихорадке и млел от желания. Нити гладили, нежно скользили и прикасались к ее коже, спускались ниже, на грудь, дальше… Он сам закрыл глаза, открываясь неизведанному блаженству.
И вдруг девушка зашевелилась, руки ее вскинулись, словно отмахиваясь.
Даг отпрянул и стал невидимым. Слишком. Он слишком спешит. Надо успокоиться.
— Любимая моя, единственная, счастье мое, — прошептал он на священном языке духов и отодвинулся от ее ложа.
Ему следует выйти, так он не удержится и снова ее напугает, темный выбрался наружу и провел остаток ночи, прислонившись спиной к двери ее покоев. С террасы на погруженного в грезы Дагона смотрели духи земли и растительности.
