А она, как только замечала, смеялась и ловила солнечных зайчиков, которых тот пускал по стенам. Потом, Лей все-таки появлялся со смехом, хватал ее за руки и кружил. А за их весельем неизменно наблюдал Дагон. Он оставался невидимым, эти сцены терзали его дикой ревностью, но он терпел, ему надо было знать, насколько далеко могут зайти отношения этих двоих. И только убедившись, что их шутки невинны, Даг появлялся, чтобы сидеть в углу мрачным истуканом, изнывающим от зависти к Лею. Зато по ночам Даг приходил один, он теперь проникал в ее спальню и смотрел, как Янсиль спит.
Ему хотелось выпить ее свет, задушить в объятиях, хотелось… он мучительно сдерживал себя, подавляя желание наброситься на спящую. Потому что хотел, чтобы она пришла к нему добровольно, выбрала его сама. Но не знал, как этого добиться. Жизнь Дагона стала просто ужасна.
Самое неприятное, что темный осознавал, что обманывает Лея, что хочет лишить самого дорогого, отнять у него любимую девушку. Иногда его мучила совесть, однако ничего не мог с собой поделать, это было сильнее их дружбы.
Да, он любил светлого, тот был его другом, и останется его другом, но только после того, как Даг заберет себе Янсиль и сделает ее своей. И тогда этот светлый больше не подойдет к ней! Никто больше не подойдет к ней! Он ее спрячет от всех, будет пить ее свет, ее любовь…
Она полюбит его, непремено!
* * *А Михель уже неделю наблюдал, как темный торчит ночами в покоях принцессы. Из всего, что он видел во дворце, это казалось ему самым важным, ибо он уже отвел темному ключевую роль в исполнении своего плана.
Ничего так не мотивирует на необдуманные поступки, как неутоленная страсть. И этим-то он и собирался воспользоваться.
Так в один из вечеров, наблюдая снизу, как Дагон завис перед верхней террасой гарема, злой позвал его на языке духов. От неожиданности темный чуть не потерял концентрацию и не рухнул во всей красе посреди двора. А Михель только посмеялся в кулак и, подмигнув, пригласил незадачливого мальчишку-духа в свои покои.
Злой собирался сделать ему предложение, от которого невозможно будет отказаться.
— Проходи, не стесняйся, сюда никто не войдет. Можешь снимать невидимость, малыш. Налить тебе чего-нибудь?
Даг проявился, поправил черные волосы и шагнул вглубь комнаты.
— Спасибо, но мне ничего не нужно.
Михель взглянул на темного мальчишку. Красавец. Изумительное, сильное, юное тело, а волосы какие, а глаза, а губы, весь дышит страстью… Ммммм… Он себе, дурачок, цены не знает.
