Посол с делегацией откланялся, зал приемов постепенно опустел, а Зимруд вышел на свою любимую зеленую террасу, посидеть на траве. Он думал о том, что услышал.
Ребенок. Зимруду мучительно, до какого-то фанатизма, хотелось ребенка. Он сдерживался, как мог, чтобы не завидовать покойнику Александру, и сбивчиво молился в душе. Молитвы даже не оформлялись в слова. Владыка не решался просить. Он просто из последних сил надеялся.
Эта неделя прошла для Зимруда как тумане, и сейчас, сидя на земле и разглядывая зеленные травинки, он потихоньку обретал прежнюю ясность мышления.
Даже странно, как это он выпал из жизни так надолго, вроде и делами занимался, а в памяти ничего не отложилось. Только все время такое ощущение какой-то неправильности происходящего...
Владыка Зимруд сидел в траве, покачиваясь вперед-назад и мял в пальцах травинку. И вдруг понял, наконец, что же не давало покоя ему всю неделю. Он не видел советника Эзара с самого свадебного пира.
Зимруд хмыкнул, как-то совсем загулял наш парень, надо бы напомнить ему о том, что существуют не только развлечения, но и обязанности. Выходя из зала приемов он отдал приказ найти Эзара и привести к нему в кабинет.
После небольшой медитации, которую он себе устроил, царь почувствовал прилив сил, и теперь Зимруд работал уже почти час, дожидаясь, когда придет советник. Дверь открылась, Владыка уже собирался выложить язвительное замечание Эзару по поводу его длительного отлынивания от службы, как его взору предстал перепуганный посыльный.
- Что случилось? - Владыка похолодел от неприятного предчувствия.
- Сосетник...
- Что с советником, где он?!
- Он мертв.
- Как мертв... От чего? Как... Когда!? Когда это случилось? Где он?!
Посыльный помялся, в смущении теребя головной убор:
- Владыка... Мы нашли его в спальне... Дверь была заперта изнутри. Он... - человек сглотнул, - Он уже вздулся и.
.. простите... И вонял страшно. Судя по всему, советник мертв примерно неделю. Сейчас с ним лекарь Марсиэль, он сказал, смерть от сердечного приступа. Простите...
Зимруд отпустил человека взмахом руки. Говорить он не мог, дышать не мог. Ему было тошно, горько и обидно. Умер друг. Умер друг, а он... Он не вспоминал ни о чем целую неделю. Царь заставил себя встать и пойти в покои Эзара, отдать последний долг.
