Чучело

Рука у него была горячая-горячая. Я так от этого обалдела, что рот у меня сам собой полез к ушам, и я забыла, что решила быть красавицей. Я была рада, что Димка меня обнял, только я жутко смутилась, ноги у меня не двигались, а я вся съежилась, чтобы стать поменьше.

А когда мы так вышли на нашу улицу, то Димкина сестра, зловредная Светка, увидела, что мы идем обнявшись, и как завопит:

«Жених и невеста! Тили-тили тесто! Жених и невеста! Тили-тили-тили тесто!»

«Вот дура, – сказал Димка. – Ты не обращай на нее внимания!»

Я оглянулась на Светку и сказала:

«Ну крикни, крикни еще раз!»

«Ленка – невеста! Ленка – невеста! – истошно заорала Светка.

Мы остались на месте.

– Знаешь, дедушка, мне почему-то понравилось, что Светка меня дразнила. – Ленка повернулась к Николаю Николаевичу: – Это плохо?

– Почему же плохо, – ответил Николай Николаевич, – это в какой-то степени замечательно.

– Вот и я так подумала! – в восторге сказала Ленка. – Точно как ты. И мне захотелось сделать что-нибудь сверхособенное.

«Зачем?» – испугался он.

«Я хочу сделать прическу!.. А то все косы, косы…»

«Это ты здорово придумала, – обрадовался он. – Пошли. Я тебя провожу».

И мы на виду у Светки развернулись и побежали в город.

– Ну а Димка-то что? – почти крикнул Николай Николаевич. – Он что-нибудь сказал насчет ребят?

– Что ты кричишь? – ответила Ленка. – Конечно… Сказал. То есть он ничего не сказал… Он только успокоился.

– Успокоился? – переспросил Николай Николаевич. – Какая радость!

– Успокоился, – кивнула Ленка, по-прежнему не замечая ехидства Николая Николаевича.

«Понимаешь, – говорит он мне, – я подумал, что ребята мне не поверят, если я сейчас сразу сознаюсь. Скажут, что я просто тебя выручаю. Их надо подготовить. Лучше я сделаю это без тебя. – Он посмотрел на меня. – А ты как думаешь?»

– Ну-ну! – сказал Николай Николаевич. – Это уже совсем интересно. Что же ты ему ответила?

– Я думаю, как ты! – сказала я.

– Остроумный ответ, – сказал Николай Николаевич. – Ну а он-то что?

– Он был тихий-тихий. Спокойный-спокойный… По-моему, ему здорово понравились мои слова. А меня это тогда очень обрадовало – значит, я снова, в который раз, помогла ему.

– Ничего себе – тихий-тихий! – вдруг возмутился Николай Николаевич. – Тебя, понимаешь, бьют, колошматят, а он – молчок?!

Он так был возмущен, что даже вскочил, пробежался по комнате и застонал.