– Вы не могли бы на пару минут отъехать?
– Чаво?!
– Сделайте одолжение, уберите на мгновение джип. Видите, у нас с ребенком очень тяжелая сумка, а перейти дорогу можно только в том месте, где стоит ваше авто.
– Ну и чаво?
– Я протащу сумочку, и вы встанете назад.
– А-а… Не-а, не могу.
– Почему?
– Хозяин велел тут стоять.
– Так я же не прошу вас никуда уезжать! Лишь на пару секунд отъехать.
Шофер окинул взглядом меня, одетую в затрапезную синтепоновую куртку, Ваньку, шмыгающего носом, потом скользнул глазами по сумке на колесиках, из которой высовывались кульки, и буркнул:
– Не-а, не велено двигаться.
Я растерялась:
– Но вы загородили проход.
– И чаво?
Я беспомощно оглянулась. Железная палка тянулась очень далеко, следующий разрыв находился на перекрестке, почти в трехстах метрах от того места, где стояли сейчас мы с Ванькой. Но альтернативы нет, придется делать громадный крюк. Я уже хотела сказать мальчику: «Пошли вперед», как Ваняша хриплым голосом заявил:
– Слышь ты, хрен с горы, откати колеса, чего нам зря переть?
– Это ты мне, малец? – изумился парень.
– Тебе… мать, – спокойно сказал ребенок, – давай… отсюда, пока… не получил. Ща папка подойдет, он тебе полные охапки… насует."
"В глазах шофера мелькнуло нечто человеческое. Я приободрилась и добавила:
– Мой сын прав… отсюда, а то без… останешься.
Водитель мигом завел мотор и отъехал.
Мы с Ваняшей стащили торбу и бодро поволокли ее к дому. В лифте мальчик обиженно протянул:
– Ага, мне нельзя так разговаривать, а тебе – пожалуйста? Несправедливо получается.
Чувствуя полную педагогическую беспомощность, я попыталась оправдаться:
– Ты еще маленький.
– Значит, взрослым можно? – уточнил Ваня.
– Нет, но иногда случается такая ситуация, когда нужно. Видишь ли, мы просили этого шофера по-человечески, а он не желал понимать, пришлось договориться с ним на том языке, который…
Педагогический запал кончился.
– Ну, – поторопил Ванька, – и чего?
– Ничего, – коротко сказала я, – учи слова, которые тебе нельзя произносить.
– Ага, а тебе можно, – завел ребенок по новой, – это несправедливо!
– В жизни, как правило, торжествует несправедливость, – заявила я, – хочешь железную дорогу?
Ваня обиженно засопел и ничего не сказал.
