Видать, достала его кореянка до самых печенок, а вчерашний скандал послужил всего лишь причиной. Он просто воспользовался удачным моментом — вот это было как раз в духе Полонского!
Относительно успокоившись, я машинально посмотрела на Исаева… И вздрогнула! Шатен просто пылал открытой и с явным трудом сдерживаемой ненавистью!
И не сразу до меня дошло, что смотрит он совсем не на меня. Удивленно моргнув, проследила за его взглядом, повернула голову — на лестнице, небрежно опираясь плечом на стенку, насмешливо улыбаясь, стоял Богдан!
Черные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами, черная жилетка и изумрудно-зеленый галстук.
Расслабленная поза, красиво уложенные серебристо-пепельные густые волосы, обаятельная улыбка… Внутри что-то снова екнуло. И уже совсем не так как прежде.
И я поняла, что именно не так.
Я влюбилась. Батюшки-святы, а ведь я действительно в него влюбилась так, что дальше некуда!
И, наверное, именно поэтому, когда Богдан поманил меня пальцем, я пошла. Не знаю, как я поняла, что он звал именно меня, но, привычно просунув пальцы под лямки рюкзака, протиснулась через студиозов и поднялась на лестницу почти до середины.
— И? — выгнула брови, встав на пару ступенек выше, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Ты видела, — усмехнулся Полонский, опираясь спиной на стену, сунув руки в карманы брюк. И он не спрашивал, он просто утверждал.
— Угу, — кивнула и поинтересовалась в привычной ехидной манере. — Тебя поздравить, аль посочувствовать?
Богдан неожиданно опустил голову… и рассмеялся! Просто и открыто!
Не, а вот тут, как говорит Неаполь, мну конкретно не допёр.
Что забавного-то?
— Видать на нервной почве, — сочувственно выдала вердикт. И округлила глаза, когда меня вдруг ухватили за плечи, развернули, поставили к стене и нависли сверху! Я ойкнула. — Действительно на нервной…
— Как всегда язвишь? — опираясь на руку от запястья до локтя над моей головой, неожиданно улыбнулся Полонский. Так… непривычно как-то. Я бы сказала не по-дружески!
А там ведь внизу за нами наблюдали, и пристально.
И пускай о тишине и речи быть не могло — те, кто нас не видел из другого конца холла, сейчас яростно обсуждали последние новости, и наш разговор никто не мог расслышать.
Но все-таки, такое поведение при стольких свидетелях было абсолютно не в его духе!
— А я должна реагировать как-то по-другому? — удивленно проморгалась я. И честно выдала. — Ну, молодец, герой, хвалю и…
— Ань, — насмешливо перебил меня Богдан, взявшись пальцами за мой подбородок.
