Даже имея хоть и ненастоящих, но действительно заботливых родителей, девочка в своем крестном души не чаяла.
Как и он в ней. Думаю, не стоит говорить, какими подарками Кирилл баловал свою крестницу — одна эта квартира, отданная, пока в мое временное распоряжение, чего только стоила. Снимать, а уж тем более покупать новую для меня не имело никакого смысла, я все равно собиралась уезжать, как только приедет мой любимый папуля.
Нет, отца я в чем-то понимала, даже любила… Местами. Но когда он выводил меня из себя, из простого «пап» он тут же становился нежно лелеемым «папулей».
И как только услышал сие ласковое слово, активно предпочитал держаться от меня подальше. От греха!
— Ты помнишь, что ты мне обещала? — напомнил о себе Кирилл. — Никуда…
— Никуда ни шагу без тебя, — покорно повторила я, разворовывая уже третий чемодан подряд в поисках одной единственной вещи. — Сначала дождемся твоего возвращения, а потом уже все вместе в Москву. Я помню, Кир.
— Тогда ты еще должна помнить о том, что тебе можно вообще никуда не ехать, — так… невозмутимо добавил Громов, что я чуть пальцы себе не прищемила.
Возмущенно посмотрев на трубку, как будто мужчина мог меня видеть, снова прижала ее к уху и поморщилась:
— Кир, не начинай. Мы уже это обсуждали.
— Но ты так и не ответила, — снова спокойно напомнил Кирилл, заставив меня заскрежетать зубами. — Ты вполне можешь послать отца с его далеко идущими планами. Он эту кашу заварил, он пускай и разгребает.
— Угу, — хмыкнула я, выворачивая очередной чемодан и искренне недоумевая, откуда у меня взялось столько вещей. — Хорошая попытка, но… Кир, я обещала. И…
— А как же Богдан? — негромко спросил мужчина.
Я замерла, прижимая телефон к уху, а рука, тянущаяся в молнии на спортивной сумке, дрогнула. Закрыв глаза, я села на пол, не сумев сдержать тяжелый вздох, и тихо спросила:
— А что Богдан?..
— Рыж, ты любишь его.
Сердце в груди перестало биться совсем.
— Кир, я… — попыталась я сказать, но сразу не получилось.
Запустив пальцы в волосы, привычно приводя их в творческий беспорядок, я все-таки ответила. — Да, люблю. Но ты лучше меня знаешь, что ничего из этого не выйдет. Да, он разорвал помолвку, но все равно зависим от своего отца. Примет ли он меня такой, как и вся остальная элита, как и наш университет? Нет. Скорее опять полетаю из какого-нибудь окна, а уж Полонский-старший для этой цели выберет какой-нибудь пентхаус.
