Да и что он должен был сказать? Что в тот день, если бы его не предупредил Кирилл, на лестничной площадке, вместо Лены в луже собственной крови лежала бы Аня?"
"И он должен был сказать об этом сейчас, после того, как девушка дважды за день чуть не погибла? И что бы с ней было дальше? Очередная истерика, снова транквилизаторы, а то и нервный срыв и больница?
Нет, в силе ее характера Богдан никогда не сомневался. Учитывая, сколько ей довелось пережить, она все равно продолжала лучиться порой нездоровым оптимизмом.
Да только всему есть предел, в том числе и человеческой психике.
Богдан не собирался шантажировать Аню. Да, ради нее он расторг свою помолвку с Со Хен, да, слил о ней информацию в новости и вывел на экран универа. Но ему нужно было, чтобы она узнала сразу, а поговорить с девушкой он мог и позднее. В конце концов, он и так долго ждал, мог подождать и еще немного, чтобы Солнцева успокоилась, пришла в себя и смогла его хотя бы выслушать. А уж доказать правдивость своих слов он бы всегда нашел способ.
Да только сообщение от Громова, полученное ранним утром, спутало все планы.
Он подозревал, что Солнцевой угрожает опасность, и просил не отходить от нее ни на шаг.
Действовать нужно было быстро. Богдану пришлось пойти на шантаж, и в тот момент он ненавидел себя так же, как и она его. Однако обнаружив в подъезде соседку и поняв, что на ее месте должна была оказаться Аня, Полонский уже не сомневался в правильности своего решения и, как и договаривался с Кириллом, увез девушку с собой на Маврикиию.
Пускай она его ненавидела, но зато осталась живой и невредимой. И, не зная истинных причин, не тряслась от страха, пугаясь каждого куста и шороха.
Расскажи он об этом сейчас и это бы добило Аню. Как и тот факт, что с Громовым они за ее спиной «спелись» уже давным-давно.
С трудом сдержавшись от того, чтобы не треснуть с размаха по двери, Богдан оттолкнулся и, развернувшись, посмотрел на спящую девушку на диване. Она заснула лишь не давно, банально устав от непрекращающихся слез.
И все это время она все равно сидела у него на коленях, прижималась к его груди, плакала и отказывалась верить.
Лучше б она кричала, ругалась, ненавидела и банально съездила ему по лицу — было бы не так больно.
До второй истерики не дошло лишь чудом…
От далеко не радужных мыслей отвлекла вибрация телефона в кармане джинс. Не глядя на дисплей, Богдан принял вызов.
— Да? Еду.
Это было все, что он сказал и, убрав телефон, подошел к столу.
