Если раньше в моей уютной обители царило подобие ада на земле, то сейчас наступит самый настоящий Апокалипсис!
Вскоре резко распахнулась стеклянная дверь, впуская громкие басы из зала, и более громкий и недовольный голос кратко, но емко и выразительно так поинтересовался:
— Ну?"
"— Шеф, вас видеть тут изволят… — тихо выдавила я, отчаянно стараясь не смеяться.
И, правда, было бы с чего!
Стоит мое начальство гневное, глазищами зелеными сверкает. На бедрах джинсы линялые, на ногах берцы любимые, на бедре цепь якорная, на сжатых крепких кулаках перчатки кожаные с пальцами обрезанными.
На лохматых золотистых волосах неизменная бандана с черепушками, а на футболке черной и свободной лохматый человечек в гетрах черно-розовых и в кедах нарисован, да надпись такая яркая и очень заметная:
«Emo must die!».
Ну вот как в такого не влюбиться?
— Мне вас порекомендовали… — мигом оценив опасную и в чем-то даже смертоубийственную обстановку, невнятно выдала Марго. — Как лучший клуб…
— Заранее сочувствую! — отрезал Михась.
— А сейчас коротко, внятно и, желательно, по существу. От меня-то что вам надо?!
— Э-э-э… — не сразу нашлась королева Марго. Но, переглянувшись с резко взбледнувшей доченькой, как-то даже уверенно выдала. — Ваш администратор меня оскорбил!
— Да ну? — безмерно удивился соседушка и ехидно поинтересовался, не глядя на меня. — Значит, долго и упорно выпрашивали!
— Но она мне отказала!
— Мне от расстройства пойти и утопиться? — мрачно поинтересовался Лександрыч, уже успевший оценить и вжавшуюся в кресло эмочку, и всю ситуацию в целом.
— Ко мне лично какие вопросы?
— Но не могли бы вы повлиять… — как-то уж совсем невнятно проблеяла Маргарита Васильевна, явно ожидающая прихода знатного мачо, на крайний случай мальчика-мажора, но уж точно никак не упрямого, злого и вечно не выспавшегося байкера. — На вашего работника?
— На кой хрен египетский? — злобно поинтересовался Алёхин и отрезал. — Сказала «нет», значит «нет»!
— Но мой муж…
— Мне сказать, куда я его сейчас пошлю? — выгнул брови Мишутка и, покопавшись в карманах, гневно пыхнул сигареткой.
— Но моя доченька расстроится, если ее день рождения будут проводить не у вас…
— И я покончу жизнь самоубийством! — вдруг вздернула острый подбородок до сих пор молчавшая Идочка, и гордо сунула… ту самую пустышку в рот! Да еще и руки на груди сложила.
Лександрыча не проняло.
— Олег! — повернувшись в сторону двери, резко, но вполне так невозмутимо крикнул Алехин.
