– Мне водки, как обычно, – сказал Агафонович, и Алп тут же присоединился: – Водки, чистой водки.
– А нам с Кариной чего–нибудь сладенького, – Спулга растянула в улыбке свои густо накрашенные губы.
– А молодежь?
– Молодежь будет примерной, – твердо сказал Алп. – Нечего приобщаться раньше времени.
– Не могло бы старшее поколение, мэм, показать нам пример, как отвыкать? – недовольно и в то же время язвительно спросил Наурис.
– Ты в самом деле хочешь выпить? – спросила Спулга.
– Просто я не желаю, чтобы за меня решали другие.
Наступила неловкая тишина, которую, к счастью, прервало появление профессора. Он нес высокую конусообразную бутылку с белой этикеткой.
– Что это за марка? – воскликнул Алп, изобразив повышенный интерес, чтобы скорее замять конфликт с Наурисом.
– Западногерманская водка.
– «Граф Кеглевич», – прочел Илгонис на этикетке.
– Бутылка словно хотела проглотить яблоко, но оно застряло в горлышке, – сказал Агафонович, разглядывая круглое расширение в верхней части конуса.
– Я даже не знаю, кого благодарить за такой презент, – стал рассказывать профессор, наполняя рюмки. – Весной… Ранней весной… Внизу у гардеробщицы для меня оставили корзину с цветами, а среди цветов сидят три графа Кеглевича с белыми головками. На карточке – пожелание всего наилучшего и неразборчивая подпись. – И тут ему внезапно вспомнилась его собственная рука, на которую он смотрел как бы со стороны, как она, белая, холеная, нервно роется в вещевом ящичке «Волги».
Как, наконец, нащупав бутылку «Графа Кеглевича», хватает ее за горлышко, словно противотанковую гранату, и протягивает: «Возьмите же! Это водка… Хорошая водка… Возьмите!..» – Дорогие гости, эти подарки – для меня самые приятные, в таких случаях я знаю, что кого–то снова удалось спасти от когтей Костлявой.
– На одни подарки не проживешь, – вздохнув, сказал Наурис и продолжал есть, не поднимая глаз от тарелки.
Снова наступила напряженная тишина, Наркевич побледнел, но сдержался и ничего не ответил сыну.
– Спулга, за твое здоровье!
– Мы, мэм, пошли, – выпив по полстакана пепси–колы, Наурис и Илгонис встали из–за стола одновременно.
– В кухне на холодильнике лежит мой кошелек, возьми пару рублей, – разрешила Спулга.
– Где вы намерены разгуливать? – строго спросил Алп.
– Маршрут еще не известен, – пожал плечами Илгонис.
