– Как он бежал и орал! У меня волосы встали дыбом! Ну, думаю, сейчас свалится, должен свалиться… Ни черта! Бежит под горку и орет без слов – как недорезанная скотина! Я прямо вспотел от страха: заберется в лес, ищи его потом там! Я за ним во весь дух, а револьвер тяжелый, болтается в кармане – когда поехал, на всякий случай взял из тайника. Хотел уже было бабахнуть в него, да вовремя опомнился – будет шум. Услышит какой–нибудь лесник, подумает, что браконьеры, и нагрянет потом. Возле речушки он споткнулся. Когда поднимался, я стукнул его рукояткой.
Прямо по затылку – бац, бац – и готово. Он только как–то жалостливо просипел.
– Дальше ворот не ходи…
– Хорошо. Знаешь, закопать его я не смог. Тыкал лопатой и тут и там – везде такой грунт, что о яме нечего и думать. Оттащил в кустарник у заливчика, где никто не ходит, прикрыл хворостом.
– Ты спятил!
– Между прочим, мы не договаривались о том, чтобы закопать.
– Там его оставлять нельзя!
– Да успокойся ты, кто его станет искать!
Винарт из последних сил поднялся по лестнице и вернулся с деньгами – пачкой пятирублевок в банковской упаковке.
Он хотел бросить ее Наурису так, чтобы ему пришлось поднимать с земли, он уже десятки раз пробовал на слух, как прозвучит: «Тцц!», но так и не сказал ничего – отдал Наурису в руки.
Больше всего ему хотелось сейчас, чтобы убийца исчез, его присутствие внушало ему ужас, потому что это был не человек, а какая–то модель человека, сотворенная бесстрастными конструкторами: у нее есть разум и мускулы, но совершенно отсутствуют эмоции, и она никогда не узнает, что кому–то может быть больно, она может убить задешево или совсем даром – шутки ради или так просто, мимоходом.
Он надеялся, что одержит верх над Наурисом, но оказалось, что это невозможно, как невозможно одержать верх над неживым, но мощным механизмом.
Наурис снова оказался сильнее, в глубине души Винарт завидовал ему и восторгался им – человек, который посмел убить.
– До свидания.
– Чао!
Он уже не мог дойти до квартиры, сел на ступеньку лестницы.
«Я хотел свить веревку, на которой водил бы их обоих с профессором, а вместо этого свил петлю, которая меня самого удавит!»
Он понял, что зашел слишком далеко, но какой теперь толк от этого вывода?
И все же он заставил себя вернуться в гараж, потому что около десяти часов должен был прийти Илгонис."
"«Илгонис в суде сможет засвидетельствовать – Кирмуж работал весь вечер в гараже».
Находясь полтора года в заключении, он не переставая думал о мести.
