Чудо-пилюли

– Браво! Бис! – закричал Василий Петрович, предварительно взглядом спросив супругу – это все или еще будут кони, люди, Люциферы?

Татьяна Ивановна забила в ладоши. Я тоже поаплодировала и оглянулась на Сашку. Та вняла моей молчаливой просьбе, усовестилась, перестала тихо ржать и вежливо похлопала.

– Ну как? – скорбный ангел отмер и обвел благодарную публику требовательным взглядом. – Что скажете? Только честно: мне нужно выбрать, «Балладу» читать или «Вересковый мед».

– «Мед» мы еще не доучили, – быстро сказала Татьяна Ивановна.

– Тетя Лена? – племянник посмотрел на меня, побуждая высказаться.

– Ты проявил хороший вкус, это прекрасное стихотворение, молодец, – дипломатично похвалила я разом и Арсения Кузнецова, и Николая Гумилева.

– С чувством читал! С душой! – одобрил простодушный Василий Петрович, вскинул над головой руки и потряс ими. – Сеня чемпион!

– И как хорошо запомнил текст, умничка, даже на трудных словах не сбился! – поспешила высказать свое авторитетное мнение Татьяна Ивановна.

– А? Что? – до Натки дошло, что от нее ждут оценки, и она встала, чтобы расцеловать декламатора. – Ты молодец, я тебя люблю!

– Саш? – Сенька вывернулся из материнских объятий и уставился на двоюродную сестру.

– Эмн… Ну, во‐первых, я несколько иначе вижу поэзию Гумилева, – сказал наш важный мэтр. – Мне кажется, в ней не настолько много буйной экспрессии…

– Чего? Скажи просто, что именно тебе не понравилось, – Сенька нахмурился.

Сашка пожала плечами, перестала важничать и сказала, как просили, просто:

– Чего ты скачешь, как те пять коней? И каждого из них персонально показываешь? Ты клоун в цирке? Или придурковатый стендапер? Встань спокойно, ровно и читай без выкрутасов! Иначе жюри оборжется, как эти кони.

– А про Додырчика им понравилось! – напомнил Сенька.

– И ты хочешь второй раз ту же фишку использовать? Не выйдет, брат!

Они заспорили, неуклонно сближаясь со стиснутыми кулаками. Мудрые старики Татьяна Ивановна и Василий Петрович тут же вмешались, загомонили про чай с вареньем и пироги с яблоками, и дискуссия об искусстве сценической речи не перешла в потасовку.

На подступах к санузлу я прижала сестрицу к стенке и повторила свой вопрос:

– Что у тебя случилось, почему ты такая кислая?

– Поссорилась с Таганцевым, – призналась сестра.

– Как это у тебя получилось? – удивилась я.