Чудо-пилюли

Люди в коридоре – длинном, сером, без окон, с потрескивающими и жужжащими лампами под низким потолком – сновали совершенно невоспитанные, а еще деятели культуры и искусства, называется!

Татьяна злилась и нервничала. То, что она собиралась сделать, было неповиновением, предательством, бунтом, подлой изменой – примерно в таких и куда более цветистых выражениях описал бы ее поступок Виктор. Хотя почему «описал бы»? Опишет.

Татьяна мстительно усмехнулась и тут же поежилась. Она страшилась последствий своего поступка, ее пугала даже собственная решимость – прежде она не спорила с мужем и не шла ему наперекор.

Когда-то очень давно пыталась, но быстро поняла, что это бессмысленно и вредно.

Виктор был тираном, которому они с Вовкой безропотно подчинялись. Глотали слезы, размазывали сопли, закусывали губы, до крови из-под ногтей стискивали кулаки – и подчинялись. Во всем: и в главном, и в мелочах.

Если Виктор решал, что им надо пить натуральное домашнее молоко – они его пили, давились, хотя у Татьяны была непереносимость лактозы, а у Вовки просто приключалось расстройство желудка от всего жирного.

Если Виктор считал, что у Татьяны слишком округлились коленки, она убирала подальше юбки и платья, пряча неидеальные ноги под свободными брюками.

Если Виктор задумывал семейный поход в кино, они шли в кино, даже если у ребенка была температура.

Если он приглашал гостей – их принимали по высшему разряду, и неважно, что на это шли деньги, отложенные на покупку нового пальто для Татьяны.

Как-то она отказалась сопровождать мужа на футбольный матч, так он просто выволок ее из дома, запихнул в машину и привез на стадион – всю зареванную, растрепанную, в домашнем халате. И она сидела потом на трибуне в этом самом халате, придерживая рукой у горла разорванный ворот и делая вид, будто не замечает взглядов (???) тиффози, многие из которых, впрочем, были наряжены и разукрашены куда более странно.

Вовка сбежал подальше от отца, едва окончив девятый класс.

Спасительное бегство было замаскировано под похвальное послушание родителю: Виктор отправил сына учиться в Германию. Не в столицу, а в скромный колледж в немецкой глухомани, на что получше «заботливый» папа деньжат пожалел, – но Вовка был счастлив уехать куда угодно, хоть в монгольские степи.

Татьяне бежать было некуда и не на что. Все семейное имущество находилось под единоличным управлением и строгим контролем Виктора.