Стараясь придать голосу мягкость, сказал:
— Идите к своим гостям, детка. И, уже сунув руку в карман, чтобы достать тонкую сигару, завершил разговор вежливым обещанием:
— Я скоро присоединюсь к вам.
Глава 3
Тем временем Джулиана, и не подозревая о том, что она не одна в этом извилистом лабиринте, стояла, прислушиваясь к тишине. Она хотела полностью убедиться, что ее мать не собирается возвращаться. Наконец, успокоенная, она прерывисто вздохнула и выбралась из своего убежища.
Поразмыслив, она решила, что.
лабиринт — самое подходящее место, где можно скрыться на ближайшие несколько часов. Она повернула налево и пошла по дорожке, которая привела ее к квадратной зеленой лужайке с каменной скамьей в центре.
Она мрачно размышляла о том, в какое унизительное и совершенно нетерпимое положение она попала. Как же ей теперь выбраться из этой ловушки?
Джулиана с тоской в душе вынуждена была признаться себе, что нет никакой возможности избавиться от упорного желания матери выдать ее замуж за кого-нибудь из «важных персон», особенно теперь, когда у маменьки появился для этого такой шанс.
До сих пор единственным препятствием для леди Скеффингтон на пути к осуществлению этой заветной цели было лишь то обстоятельство, что никто из подходящих претендентов не успел объясниться Джулиане в любви за те несколько недель, что они находились в Лондоне.
Но, к несчастью для Джулианы, прямо перед их отъездом из Лондона ее матери посчастливилось вырвать предложение руки и сердца у сэра Фрэнсиса Беллхавена омерзительного пожилого и напыщенного рыцаря с нездоровой бледной кожей, светлыми ореховыми глазами навыкате, бесстыдно заглядывающими Джулиане за корсаж, и толстыми белыми губами, которые всякий раз напоминали ей дохлую золотую рыбку.
Сама мысль о том, чтобы провести с сэром Фрэнсисом хотя бы один вечер, не говоря о целой жизни, казалась ей нестерпимой. Просто неприличной и ужасающей!
Нельзя сказать, чтобы ее вообще привлекала возможность какого-то выбора.
Если бы она действительно хотела кого-то выбрать, то самое неподходящее, что она могла сделать, — это спрятаться здесь от других потенциальных претендентов, которых сейчас вербовала ее мамаша.
Она знала это, но не могла заставить себя вернуться в танцевальный зал. Она не хотела никакого мужа. Ей было уже восемнадцать, и у нее были другие планы на жизнь, другие мечты, но они не совпадали с планами матери и поэтому не имели права на существование. Ни сейчас, ни потом.
