С горя Марья Михайловна написала жуткую картину, этакий ужастик на полотне, и от полного отчаяния встала с ней около метро. Мигом рядом притормозил «Мерседес», высунулся парень, похожий на «обожаемого» зятя, как брат-близнец, и гаркнул:
– Сколько?
– Триста, – промямлила Марья Михайловна, забыв прибавить «тысяч».
Еще не было девальвации и в ходу были купюры с огромным количеством нулей.
– Давай, – велел браток и открыл заднюю дверь роскошной тачки.
Марья Михайловна сунула полотно внутрь кожаного салона.
Парнишка протянул ей три зеленые бумажки и гоготнул:
– У Коляна день рождения, с ума сойдет, когда увидит.
Потом роскошная иномарка, обдав художницу грязью из-под колес, унеслась. Женщина в растерянности смотрела на огромную сумму… Триста долларов! Она-то просила рубли!
Так Марья Михайловна стала малевать ужастики, улетавшие, как горячие пирожки. За полгода из домработницы и нищей приживалки она превратилась в финансовый столп семьи, отношение к ней родных резко изменилось.
Впрочем, и Лена, и Павел были и раньше вежливы, но… но всегда разговаривали с ней слегка снисходительно, свысока, так в некоторых семьях общаются с бабками-пенсионерками. Готовит обед – и ладно, чего еще хотеть. Марью Михайловну подобное положение дико злило, но теперь все изменилось. Зять мигом приглушал телевизор, если теща, высовываясь из мастерской, заявляла:
– Мне мешает громкий звук.
А Леночка встала к плите, приговаривая:
– Работай, мамуся, ты теперь у нас «продажная женщина».
Нуждаться они перестали, но денег все равно не хватало. Но потом Павел принес в дом видеокассету с веселой лентой о мошенниках, подделывающих произведения искусства, и Марья Михайловна решила: а чем я хуже?
– Значит, это она все задумала? – ахнула я.
Олег кивнул:
– Более того, ни слова не сказала ни дочери, ни зятю!
– Как же так? – удивилась я.
– Просто, – пожал плечами муж, – говоря словами протокола, Марья Михайловна вступила в преступный сговор с Машей Говоровой.
Женщина великолепно знала ближайших подруг Лены, Женю Бармину, Катю Виноградову и Говорову. Девчонки часто забегали в гости. Машенька больше всех нравилась художнице, может, потому, что они были тезки, или потому, что Марья Михайловна вычислила в ней родственную натуру: хитрую, жадную, готовую на все за деньги. Одним словом, бабушка рискнула и не прогадала.
