Та уставилась на пять таких необходимых ей стодолларовых бумажек.
– Это вам, – улыбнулась посетительница, – за консультацию. Заприте дверь, поговорить надо.
Так началось сотрудничество Маши Говоровой и Руфины.
– Понимаете теперь, почему я занялась этим бизнесом? – шептала Руфина. – Только из-за Надюшки… Я ее вылечила, поставила на ножки, полгода во Франции на курорте Виши продержала: грязи, минеральная вода, сейчас в Израиль отправила, к Мертвому морю… Все ей, все доченьке…
– Если вас убьют, дочь останется одна!
– Святые угодники, – тряслась Руфина, – спасите и сохраните.
– На бога надейся, да сам не плошай, – вздохнула я. – У вас есть хоть малейшее понятие о том, кто мог убрать девочек, а главное, за что? За подделку? Может, это прозревший клиент?
– А вы сами кто? – догадалась наконец спросить Руфина.
Я слегка замялась. Лучше не прикидываться тут сотрудником милиции…
– Я мать Кати Виноградовой!
– Вы так молодо выглядите, – прошептала Руфина, – ни за что бы не дала больше тридцати пяти…
– Я родила Катю рано, едва шестнадцать исполнилось, – я принялась вдохновенно врать, – мне тридцать девять.
"
"– Просто ужасно, – бормотала Руфина, – я так вам сочувствую, потерять дочь, что может быть страшнее! Вы еще молодец, нашли в себе силы жить, я бы умерла на другой день!
– Только мысль о мщении придает мне силы, – ответила я. – Вот решила сама найти убийцу. Разве милиция что-нибудь сделает?
– Никому, – зашептала Руфина, – никому наши несчастные дети не нужны, бедные… Ваша Катенька, такая талантливая, такая ранимая, такая интеллигентная… Какое горе…
– Вот, – грустно продолжила я, – теперь мучаюсь, думала с Машенькой побеседовать, да не успела.
– Убили ее, – заплакала Руфина, – убили… Вот глупые девчонки! Знаете ведь, как молодежи всего хочется. Я их останавливала, говорила: не надо, не надо, все-таки Леонардо да Винчи, бешеные деньги.
Но Машенька так серьезно ответила: «Вот продадим его, обеспечим себя на всю жизнь и завяжем».
– Какой Леонардо? – изумилась я.
– Вам Катя не рассказывала? – удивилась Руфина.
– Нет, – ответила я, – я ведь не в Москве живу, поэтому вообще ничего не знала.
– Тогда слушайте, какая у нас штука приключилась! – воскликнула Руфина.
ГЛАВА 16
Два месяца назад к Руфине в Третьяковку явился старик, сморщенный, словно высохший стручок.
