Чудовищная алхимия. Том 3

— Но теперь дорога пуста уже много месяцев подряд, и когда мы увидели тебя, то решили во что бы то ни стало привести в поселок.

— После мы бы тебя отпустили! Честное слово!

Командир тем временем ненадолго задумался, а затем неожиданно поинтересовался:

— А как выглядят те, кому нужна «помощь»? — выделил он последнее слово интонацией.

— Как мы, — немного погрустнела Богдана. Она явно считала себя каким-то страшным мутантом, к которому было боязно даже просто подойти.

— То есть, как красавицы с подтянутыми фигурами и шикарными бедрами? — уточнил юноша.

Подружки в ответ захлопали глазами, а затем Дивна первой пришла в себя и выпалила:

— Да! И нам с Богданой тоже нужна срочная помощь!

— Тогда чего же мы ждём⁈ — Зефир подорвался на ноги и схватил взвизгнувших девушек, закинув их себе на плечи. — Показывайте дорогу!

Командир вернулся в лагерь только под вечер, где его встретил взволнованный Леопольд.

— Я уж думал искать тебя, но не хотел оставлять Эдена, — произнёс чернявый, а потом спросил недоумённо, — и почему ты такой довольный?

— Повстречал в лесу местных нимф, — заулыбался Зефир.

Недоумение на лице Леопольда только усилилось, но он не стал углубляться в тему, а перешёл сразу к самому важному, по его мнению, вопросу:

— Брут тоже не появлялся всё это время.

— А вот это проблема, — сразу же посерьёзнел собеседник, однако не успел он ничего предпринять, как на стоянке материализовался енот.

Он был взмыленным и утомленным, а ещё тряс своей мохнатой ладошкой из стороны в сторону, которая, отваливалась от усталости по какой-то не совсем очевидной причине.

— Тебе бы всё жрать, а я вообще-то волновался, — проворчал чернявый, а затем поинтересовался у Зефира, — охота, как я понимаю, неудачная?

— Да, — мечтательно заулыбался командир, вгоняя собеседника в небольшой ступор. — Сейчас приготовлю что-нибудь.

И пока парень занимался едой, мохнатый расположился рядом и достал из своей сумочки записную книжку.

Первым было обведённое в кружок изображение кучи малы, занявшее полстраницы и состоящее из ушастых женщин. По-видимому, в какой-то момент Брут понял, что зарисовывать их всех по отдельности не самый экономный способ, поэтому волевым решением сделал одну большую картину в своём неподражаемом стиле.