– Откуда знаешь?"
"– А я сейчас у вашей мамы в гостях, у Софьи Ивановны! – почти весело доложил он. – Поем песни, пироги едим и общаемся. С вашим племянником. Очень интересный парень!..
– С каким племянником, Алан?! – забывшись, закричал он. – Это же казанцевская подстава!
– Ну, вы хотите найти свою Айдору?
У Балащука перехватило дыхание, будто вновь на шею надели конскую носовертку.
– Ты от кого узнал о ней? – прохрипел он. – Кто сказал?
– Мама ваша рассказала, – засмеялся бард. – Как вы к новгородским ушкуйникам в лапы угодили, как вас пытали.
.. Я думаю, Радан вам поможет! Хотите, я с ним поговорю?
– Какой еще Радан?..
– Ваш племянник!..
– Ни в коем случае! Я сам!..
– Понимаете, у меня установился очень хороший контакт! Он мне скажет!..
Глеб заметил, как на него уставились три пары внимательных глаз, аккуратно положил трубку на аппарат, тупо на него посмотрел и сказал:
– Сейчас выезжаю. Алан, ты сиди на месте.
В тот миг он даже не подумал, что секретарша может прослушивать все его звонки, поскольку соединяла с межгородом.
И все, кто присутствовал в кабинете, тоже слышали и могли догадаться, о чем он говорил...
Балащук стряхнул оцепенение и взял фуражку.
– Господа, у меня нет на вас никакой надежды, – обреченно заключил он, отъезжая в кресле. – Вы не профессионалы, и зря я кормил вас несколько лет. Если не согласны, докажите делом. Не знаю, кого вы привлечете. ОМОН, МЧС или полк МВД... Но к моему возвращению этот... авторитет по кличке Боярин Опрята должен лежать на полу в приемной.
В кандалах. Буду разговаривать с ним сам. Лично!
И стремительно вышел вон...
После его исчезновения никто с места не двинулся, и несколько долгих минут висела настороженноувлеченная, сосредоточенная тишина, как бывает в школьном классе, когда ученики готовятся к экзамену. Первым шевельнулся Лешуков, поскольку единственный стоял на ногах. Он подкатил кресло и сел на место Балащука.
– Ну что, товарищи? – заговорил он обтекаемо, как умел это делать. – У кого есть вопросы? Или предложения? Надеюсь, картина всем понятна, впрочем, как и сложившееся положение.
– Надо что-то делать, – отозвался прямолинейный Абатуров. – Какие тут вопросы? Всем ясно, человек тяжело болен. Шизофрения, навязчивый бред, мания преследования...
– Раньше ничего подобного не наблюдалось, – строго произнес бывший прокурор. – Попрошу не делать скороспешных выводов.
И тем самым одернул их, как учеников, тайно заглядывающих в шпаргалку.
