Чуть не треснуло очко!

Антон снова вытащил его твёрдый, пульсирующий шланг наружу, слюна обильно покрывала его, и, налюбовавшись зрелищем, Антон обтёр его майкой. Поглаживая ноги и мешочек своего друга, Антон игриво поинтересовался.

— Хочешь брызнуть мне в рот, да?

— Ха-ха-ха! Перестань говорить так! Да, хочу! — промолвил Адам.

Предвкушая процесс, Антон выждал несколько секунд, поглаживая основание шланга и давая ему немного остыть, затем вздохнув несколько раз, рот Антона припал к его пульсирующему шлангу.

Комнату наполнили смачные, чмокающие звуки отсоса и постанывание нового парня Антона. Натирая его шланг рукой, Антон энергично обсасывал кончик шляпы, вырисовывая языком различные кульбиты.

Несколько раз Антон с силой протолкнул сладость друга себе в горло, обильно смочил два пальца левой руки скользкой, липкой слюной и погрузил их себе в клапан. В это время лучший друг Антона, громко стонал и извивался, откинувшись назад, пока Антон интенсивно делал ему приятно, скользил губами и языком вверх и вниз по сервелату, лаская каждый бугорок и впадинку его сладкого сервелата, судорожно вдыхая умопомрачительный аромат его разгорячённого тела и не веря своему счастью.

Через пару минут Адам вскрикнул как-то по-особенному, всё его тело напряглось. Антон немного приподнял голову, оставив его охрененно большую балду во рту и, продолжая облизывать кончиком языка шляпу Адама, начал яростно тереть его шланг правой рукой, а левой тем временем трогая свою дырочку.

Дважды, судорожно дёрнувшись, шланг друга изверг мощную струю густого, горячего молока, которая ударив в язык Антона, полетела дальше в нёбо. Антон от неожиданности немного отстранился от его великолепного агрегата поэтому вторая струя, чуть слабей, но гораздо обильней, брызнула Антону и на язык и на лицо. Третья, такая же мощная, как и первая была направлена Антону глубоко в горло. Антон начал глубоко заглатывать сервелат, принимая всё новые порции молока. Сколько же Адам пролил молока на Антона, раз скопил такое богатство! Рот Антона, под конец брызганья шланга Адама, был буквально залит молоком, плюс ко всему одна густая струя на щеках, губах и носе.

Шланг Адама ещё некоторое время продолжал судорожно сокращаться, выпуская слабые струйки, сам он бессильно лежал, поглаживая волосы Антона и судорожно дыша.