Чуть не треснуло очко!

Но едва он дошёл до кровати, дверь опять открылась, и за ним следом вошёл Вадим.

Антон вопросительно уставился на него:

Вадим, вместо ответа, молча, стянул с себя трусы и Антон с изумлением увидел стоящий колом сервелат Вадима. Пока Антон пытался понять, что происходит, Вадим приблизился к нему вплотную. Антон от неожиданности сел на постель и ему прямо в губы упёрся сервелат Вадима.

— Соси, — просто сказал Вадим.

— Вадик, ты чего, совсем съехал?

Вместо ответа Антон получил сильнейший удар в лицо.

— Заткнись, тварь, я всё равно тебя трахну.

Бабы нет, тогда ты будешь вместо неё. Мне твоя мать по телефону рассказывала, как тебя гондурасили кавказцы, как тебя там долбили в очко и в рот кавказские сервелаты пососать давали. Я всё про тебя знаю, малолетняя шлюха!

И Вадим снова решительно попытался засунуть свой сервелат в рот Антону, но тот старательно увёртывался.

— Ладно, — сдавленно произнёс Вадим. — Не хочешь в рот, засуну в дырку. Мне-то, по хрен в какую дырку слить.

Он наклонился к Антону и с силой рванул с него плавки, так, что те мигом треснули по всем швам.

Вадим отшвырнул их в сторону, перевернул сопротивляющегося Антона на живот, навалился на него своим телом и разом вогнал свой сервелат в дырку Антона. Антону показалось, что его дырочка разрывается надвое и вот-вот треснет, настолько острой была боль. Антон заорал, но мгновенно оказался прижатым лицом к подушке. Он задыхался не столько от нехватки воздуха, сколько от боли, от обиды, от ужаса, что всё это проделывает с ним Вадим, сервелат которого сильными толчками двигался в Антоновой дырке. Вадим зарычал, и Антон почувствовал, как обожгло чем-то горячим его зад, точнее, внутри его, и, вскоре, обмягший сервелат Вадима вывалился наружу, после чего Вадим рухнул рядом с Антоном.

— Пойдёт! — произнёс он, — Ну, чего хнычешь? В рот хочешь? Так это я мигом.

— Теперь я понимаю, почему от тебя мама ушла, кобель старый.

— Твоя мать тоже шлюхой была хоть куда, разные мы с ней просто.

Он взял Антона за волосы и ткнул лицом в свой мягкий, мокрый предмет.

— Соси. А то мой сервелат застоялся совсем, вон не успел сунуть, а уже закончил. Давай, работай ртом. Какой ты у меня красивый стал, Антошка! Я тебя ещё хотел в Нахачкале трахнуть, но ты был тогда ещё маленьким.

Но Антон вновь торопливо отвернулся, едва лишь почувствовав прикосновение к своим губам сервелата Вадима.

— Ах, так, — рявкнул Вадим, — тогда буду опять долбить твою дырку, пока она не треснет.