Чуть не треснуло очко!

Испугавшись, что Вадим сейчас проснётся и застукает его за этим занятием, Антон быстро схватил валявшиеся рядом остатки своих порванных плавок, стёр с пола молоко, не глядя, рванул из шкафа первые, попавшиеся под руку трусы, и вылетел из комнаты. Он лёг на диван и вскоре стал засыпать, но стоило только закрыть глаза, как перед ним предстала картина: он лежит на кровати, широко расставив ноги, а Вадим вставляет свой колом стоящий предмет между его раздвинутых булок. И от этого видения Антону почему-то не было противно, а напротив, он ощущал прилив тепла по всему телу.

С этим ощущением он и уснул.

На следующий день Антон проснулся поздно, в распахнутое окно ярко били лучи солнца. Он со страхом глянул на часы, они показывали половину одиннадцатого утра, и рывком вскочил с постели. И только тогда до него дошло, что сегодня воскресенье, никуда он не опоздал и, никаких дел у него сегодня нет. Он облегчённо вздохнул, но тут же, горький ком подкатил к горлу, всплыли воспоминания о прошлой ночи. Антон прислушался, в квартире было тихо.

«Меня же вчера отшлифовал Вадим, бывший любовник моей матери, он же мне был как отец», — тоскливо подумал Антон, но это не вызвало в нём той волны ужаса, что ощутил он, увидев вчера Вадима без лишней одежды. Антон натянул брюки, накинул рубашку и заглянул в спальню: Вадима там не было, не оказалось его и в другой комнате, кровать была аккуратно заправлена, и ни что больше не напоминало о прошедшей ночи. Антон спокойно умылся, позавтракал и стал размышлять, как жить дальше. Он не знал как вести себя с Вадимом, даже думал уйти и больше не возвращаться. Так прошло пару часов. Антон смотрел телевизор, когда хлопнула входная дверь, и на пороге возник Вадим. Антон, молча, взглянул на него и отвёл глаза.

— Ты давно встал? — не глядя на Антона, спросил Вадим.

Антон с радостью отметил, что тот абсолютно трезв и начисто выбрит, но Вадиму не ответил. Тот немного помялся и спросил вновь:

— А ты как думаешь? — напряжённо ответил Антон.

— Антон, — после паузы начал Вадим, — нам надо поговорить.

— А что говорить, ты уже всё сказал вчера. Я тварь, сученок, кто угодно. Ты хоть помнишь, что сделал вчера со мной? Ты же меня трахнул, как последнюю шалаву! Ты! Меня!

— Антон, я не хотел, я виноват, прости, я был пьян.

— Не хотел?! А кто тряс вчера передо мной своей дубиной с яйцами и орал, что раз нет бабы, то оттрахаешь меня? Кто? И ещё кто мне хотел ещё на Кавказе слить молоко промеж булок? А?

— Антон, что ты говоришь? Да ещё так громко.