Чуть не треснуло очко!

Антон тем временем тоже скинул с себя рубашку, брюки, и, оставшись в одних трусах, сидел на кровати, снимая носки. Он взглянул на Вадима, тот стоял перед ним в семейных трусах и носках и не сдержал улыбки.

Вадим вопросительно смотрел на него:

— Нет, нет, Вадик, всё нормально. Просто, может, ты снимешь хотя бы носки?

Вадим, задрав сначала одну ногу, потом другую, торопливо стянул носки, а потом, покраснев, решительно рванул с себя трусы. Антон даже немного растерялся. Вроде, понятно, чем они собирались сейчас заняться, но всё-таки как-то неожиданно снова видеть перед собой Вадима без лишней одежды.

Антон обратил внимание, что предмет Вадима весь сжался и являл собой жалкое зрелище: в зарослях курчавого тёмного газончика едва можно было различить висящий поверх тугих яиц миниатюрный предмет Вадима. Антон торопливо стащил с себя трусы и глянул вниз: его сервелат тоже не выглядел впечатляюще. «Вот что значит яблоко от яблони, — подумал Антон, — странно, почему раньше мой сервелат не казался мне маленьким?» Закончив сравнивать, сокровенные для каждого мужчины, предметы, Антон вопросительно глянул на Вадима, но ничего не сказал. Только тело его вдруг охватил мелкий озноб. Вадим, молча, рассматривал, не скрывая этого, бренное тело Антона. Антон тоже рассматривал его. В отличие от Антона, грудь Вадима украшали нежные курчавые волосы, потом они сужались до узенького ручейка и сбегали к пупку, а от него ниже к самому главному. Там волосы опять разбегались, образуя небольшой островок, из середины которого и выглядывал его предмет.

— Я и не заметил, как ты быстро вырос, — произнёс Вадим, — вон и сервелат у тебя совсем как мой, только не стоит пока. С таким бы поиграть! Ну, ничего, это дело поправимо, сейчас мы его увеличим.

И он присел рядом с кроватью на корточки, наклонился к Антону и взял у него в рот. Антон закрыл глаза, это было новое восприятие ощущать, что Вадим проделывает с его сервелатом невообразимые штуки. Он даже не удивился, что его сервелат, лишь только оказавшись во рту Вадима, мгновенно одеревенеа и уже не умещался там.

А Вадим, тем временем, вовсю сосал у Антона. Вадим то нежно касался губами шляпы Антона, то проводил по её матовой поверхности языком. То заглатывал сервелат почти целиком, то пробегал языком по верхней поверхности сервелата, начиная от основания и до самого кончика. Проникая языком в шляпное розовое отверстие с начинкой в её центре, потом перемещал язык на внутреннюю поверхность шляпы.