Мне не место рядом с ним!
И на этом месте разговоров с самой собой я порывисто встала на ноги, все еще и вопреки своей браваде, захлебываясь слезами, а затем начала искать в сумочке телефон, но никак не могла его обнаружить. Его не было там. А это значит…
Звездец!
Это значит, что я куплю себе новый и номер тоже сменю, но в кабинет к Хану не вернусь. Никогда!
Развернулась и упрямо пошагала из парка, зябко кутаясь в свой легкий офисный пиджачок. И я почти добралась до цели и почти села в такси, но остановилась, когда передо мной притормозил дорогой, черный автомобиль.
"
"Сердце перестало биться. Страх вспыхнул губительным пламенем. Руки дрогнули, и дыхание сперло в груди.
Это он?
Боже, не надо, прошу тебя!
А в следующее мгновение из машины вышел здоровенный бугай, который окинул меня хмурым и неприветливым взглядом, а затем пробасил, открывая дверцу пассажирского сидения.
— Садитесь в машину, Татьяна Юрьевна, с вами хотят поговорить.
— Но я…, - хотела было возразить, да только меня тут же перебили.
— Садитесь или я вас сам туда усажу.
И я села, а потом и окончательно опешила, смотря в карие глаза той, которой однажды Хан признался в любви и попросил стать его женой.
— Ну, здравствуй, Таня, — тепло улыбнулась мне девушка, — меня зовут Лиана, будем знакомы…
ЛианаГлава 23. О том, как громко падает челюсть…
Таня— Чем обязана? — спрашиваю я почти невозмутимо, но охрипший голос, заплаканные глаза и мокрые щеки, конечно же, выдают меня с головой.
И этот факт еще больше ломает меня изнутри.
В глазах своих врагов всегда хочется быть неприступной крепостью, а не разрушенной до состояния пепелища. Но уж как есть.
— Считай это жестом женской солидарности, — чуть наклоняется она в мою сторону и неожиданно достает из сумочки мой телефон.
Недоуменно протягиваю руку и забираю свой гаджет, поднимая на нее вопросительный взгляд.
— Твой телефон лежал у Марка на столе. Он незаметно выкинул его в мусорное ведро, когда думал, что я этого не вижу.
Снова выстрел. Прицельно. И меня разносит в щепки.
Тело прошивает острый, почти невыносимый спазм боли. И мне кажется, что это не мой мобильный выбросили, а меня саму, предварительно пропустив через шредер, списали в утиль.
Забираю трубку и, стискивая ее в руке, спрашиваю абсолютно безжизненным и безразличным тоном.
— Это все? Я могу идти?
— А ты хочешь идти, Таня?
— Я бы не отказалась.
— М-м…а я думала, что ты хотела бы услышать всю правду про Марка Хана. Никто, кроме меня тебе ее не расскажет.
