Невыносимо!
— А еще он сказал, что специально изменил условия твоего контракта, чтобы ты смогла сразу же уволиться, не обременяя его своим постоянным мельтешением перед глазами, когда он наиграется с тобой в свои игры.
Шах и мат.
И я труп.
Мешок с раздробленными костями.
Он обсуждал меня с ней. Открещивался. Может даже насмехался. Боже, ну за что мне это все? Чем я так провинилась перед этим миром, что нужно обязательно так надо мной издеваться? Почему кто-то может свободно дышать и жить? А я только харкаю кровью, от очередного удара под дых.
"
"— Лиана, я хотела бы уйти. Простите за эти слова, — зеркалю я ее. — но лучше правда, чем горькая ложь — мне не интересны ни вы, ни ваши россказни.
— Ой, да перестань, я понимаю твою обиду, но я-то здесь ни при чем. Другая на моем месте тебе волосы бы повыдергивала или еще что похуже сделала. Смекаешь? А я девочка добрая, понимающая и всепрощающая. Именно поэтому я стараюсь все утрясти мирно и по возможности без излишней драмы. Прими это все за жизненный опыт и не грусти.
И, кстати, я могу подкинуть тебя домой, если хочешь.
— Единственное, что я хочу, это не видеть вас больше никогда, если не возражаете.
— Отнюдь. Но, Таня, мне действительно жаль.
— А мне жаль вас, Лиана. Вас не любят и не уважают. Любовь не знает слово «измена», а если вы думаете иначе, то просто наивная дура. Взрослейте — вот тут вам удачи, она вам не помешает.
И я стремительно покинула теплый кожаный салон, вышагивая по тротуару как по ковровой дорожке. Ноги не идут, а пишут.
Одна пишет, другая зачеркивает. Звезда!
Но уже за ближайшим поворотом я прикусила кулак. Внутренне прооралась. И только тогда набрала номер того, кто действительно умел вытягивать меня из задницы.
Два длинных гудка и трубку взяли.
— Алло.
— С…Стас! — снова зарыдала я в голос.
— Господи, Таня! Что случилось?
— Пожалуйста, помоги мне! Прошу тебя…
— Так! Где ты?
— Я…я не знаю…на Воробьевых горах…кажется…
— Сейчас буду. Жди!
И я ждала, оплакивая свою, хладнокровно убитую любовь.
Выла, нещадно растирая грудь. Там кололо и жгло. Выедало внутренности, словно серной кислотой. И хотелось упасть замертво, чтобы больше не чувствовать ни-че-го!!!
Я хочу стать равнодушным роботом. Черт, я стану им!
Где-то посреди этого безумия промелькнула красная Tesla Гордеева, а потом и он сам появился перед моим, поплывшим от слез, взглядом.
— Кто? — прорычал Стас, — Хан?
— Потом, все потом. Пожалуйста, просто увези меня отсюда и побудь немного рядом.
