Кости ломило, суставы выкручивало, горло драло, и температура подскакивала до критических значений. Где-то в промежутке приезжал Стас и компания, привозили лекарства, что-то говорили ободряющее, но я ничего не могла разобрать. Потому что мои мозги отказывались работать даже в половину своей силы.
И глаза у меня были красные и на мокром месте не только от болезни. Я была абсолютно вывернута наизнанку. И чувства свои я ненавидела. Презирала.
Потому что все еще очень сильно его любила. И ждала. Каждый день ждала, что Хан придет и извинится за все.
За предательство. За подставу эту подлую. За увольнение по статье. За то, что разбил мне сердце.
Но он не приходил. Не писал. И не звонил.
По нулям.
А спустя две недели, когда я окрепла и встала на ноги, я узнала, что квартира моя наконец-то продалась. Документы были подписаны в самые короткие сроки. Оплата переведена в полном объеме.
И только тогда я поняла, что хватит ждать. Да и не смогу я его простить. Никогда! Это в температурном бреду мне хотелось, чтобы он был рядом, а теперь мозги встали на место.
Я снова пришла в себя. И поняла наконец-то, что пора начинать новую жизнь.
Жизнь, в которой не найдется места Марку Хану.
Ни за что.
Никогда.
И точка!
Глава 25. О том, как мне плевать на правила…
Лиана— Мама, все пропало! — воскликнула я, едва ли не рыча и швыряя сумочку через всю комнату.
— Прекрати истерить, дочь моя! — встала с дивана Инга Разумовская и недовольно уперла руки в бока.
— Я неделю его на работе пыталась выцепить и безрезультатно.
Хан уволил Алину, а на ее место посадил какого-то уродливого цербера с гулькой на тупой башке. А сейчас он вообще забаррикадировался в квартире! Консьержу приказал меня не пускать. Говорить не хочет! Слушать меня тоже не желает! Что мне делать? — в отчаянии выкрикнула я и упала в мягкое кресло у камина.
— Главное, что тебе сейчас нужно предпринять — это успокоиться, Лиана. Нервными припадками ты делу не поможешь, поняла?
— Но…
— Ты устранила эту мелкую шавку — его подстилку, раскидала их как котят, остальное решаемо.
Выдохни!
— Я не могу выдохнуть, мама! Я с июня на диком нервяке, я с антидепрессантов вообще не слезаю, черт возьми!
— Уймись орать, у меня от тебя голова разболелась, — манерно прислонила мать тыльную сторону ладони ко лбу и плавно опустилась на диван, — если я твоего папашу окрутила в свое время, то ты со своим малолеткой и подавно управишься. Надо просто действовать с умом.
И да, малолетка — это Марк. Он был младше меня на три года.
