— Боже, мне плохо, Марк. Воды, прошу! — после пары его реплик прикинулась я разбитой вазой.
— Черт! — и он благородно потопал к бару, наливая мне попить.
Рыцарь недоделанный!
А я схватила телефон, проверила, что он без блокировки и свернула разговор, вылетая в приемную и рвя себе глотку:
— Любимый, давай обсудим это дома, хорошо? Я соскучилась по нашему гнездышку. Закажем вкусняшек, побудем наедине, — и победно улыбнулась, видя, что дверцы лифта, в котором находилась разбитая Сажина, уже закрываются.
Дальше больше. Набрать своего водителя и попросить везде следовать за девушкой, которая совсем скоро выбежит из здания в голубом юбочном костюме. А чуть позже встретиться с ней, чтобы вручить ей ее убогий гаджет, в котором я уже знатно пошаманила, и наконец-то добить.
Прихлопнуть, словно жалкую таракашку.
О-о, как же мне хотелось ей втащить. Схватить за волосы и оттаскать как следует, чтобы она визжала, словно резаная порося, и умоляла о прощении.
Я жаждала ее крови, но мне пришлось изо всех сил терпеть и быть милой, понимающей дурочкой.
И эта тупица все съела! Все!!!"
"А мне осталось только украсить торт вишенкой.
Звонок. Ответ. Шокированный, расстроенный голос на максимуме.
— Что, Лиана?
— Марк, твоя бешеная девица только что кинулась на меня! Она вцепилась мне в волосы и кричала, что сживет меня со свету. И тебя тоже! Она просто ненормальная, Марк! Она клялась, что отомстит всем нам! О, Боже, любимый, что же ты натворил…с кем связался…
Но гребаный любимый ничего мне не ответил.
Вместо этого он просто скинул звонок. Но пока мне и этого было достаточно.
И вот вроде бы дело сделано. Сажина уволена. Хан поверил, что она слила информацию и более не ищет с ней встреч. Да только я результатом недовольна.
А потому я врубаю план Б. И тут без шансов.
Автомобиль тормозит у его дома. Я прохожу в парадную и, мило улыбаясь консьержу, представляюсь. Тот уточняет у хозяина дома, сможет ли он меня принять и получает положительный ответ.
Х-м, я так и знала…
Глава 26. О том, как сердце бьется…
МаркЯ плаваю в каком-то полубезумии, прокручивая видеоряд снова и снова. Эти жалкие три минуты туда-сюда-обратно я смогу воспроизвести по памяти, но я не останавливаюсь, а все продолжаю смотреть.
Снова и снова.
Глаза красные сохнут, головная боль полирует сознание наждачной бумагой, а сердце за ребрами уже не бьется.
