— Легко сказать «мирись», — покачал головой и тут же принял вызов от Кости, который, по всей видимости, напал на след моей Тани.
И пока я выслушивал неопределенный лепет охранника, мой любопытный папаня прошвырнулся по квартире и даже сунул нос в комнату, где остались все танины краски, холсты и кисточки. Хорошо хоть я додумался свой ню-портрет прикрыть.
— Х-м, а Татьяна твоя хорошо рисует, — потянул отец, разглядывая какие-то наброски.
— Пап, мне ехать пора.
— Да, сейчас, — и не сдвинулся с места, — недурно, очень даже недурно.
Х-м-м, возвращай ее скорей, я знаю, что предложить твоей девочке.
— И что же?
— Пока секрет.
И тут у меня в голове сложился пазл. Вот только одной детали не доставало и помочь мне с ней мог лишь отец.
— Пап, а ты можешь для меня кое-что сделать?
— Что угодно, но в рамках закона, — ухмыльнулся тот.
— Немного придется все же заступить, — и прикинул, что именно осталось у нас в файле на Таню.
— Говори, что надо.
И я тут же выдал ему базу.
— А фото ее, где брать будем?
— В деле ее есть.
— Хорошо, дай мне сутки.
— Спасибо.
— Не за что.
И гордо удалился.
А я, злой после разговора с Костей, собрался и двинулся туда, где мог знатно выхватить — к подруге своей женщины. К Нине Ковалевой.
Приехал к ней, поднялся на нужный этаж и позвонил в звонок. А потом услышал из-за двери тихое:
— Кто там?
— Нина, здравствуйте. Это Марк Хан.
— Ах, Марк! Ну подожди немного, дорогой мой, я сейчас только чугунную сковородку в руку возьму и обязательно тебе открою! — и на последних словах ее милый голос перешел почти в кровожадный рык.
Ну, начинается!
Как вы уже понимаете, разговора не получилось и узнать местоположение Тани у меня тоже не вышло. Нина на контакт совсем не шла и слушать мои доводы категорически отказывалась. Причины? Если кратко, то: я — мудак, я — козел, я — предатель.
Короче, поорала на меня и захлопнула дверь. А я так и остался стоять на площадке, обтекая словно школопет.
Пока не открылась соседняя дверь и из нее не высунулся здоровенный, бородатый бугай.
— Мужик, ты кто такой?
— Мудак. Козел. Предатель, — последовательно загнул я три пальца.
— Ее? — нахмурился и сложил руки на груди.
— Ее подруги.
— А-а, ну тогда тебе повезло, — улыбнулся он во все тридцать два зуба, — видишь, мегера какая пришибленная.
— Вижу, — вздохнул я и только было хотел распрощаться, как из-за двери Нинки послышалось грозное.
