Это нечестный прием. Нечестный!!!
— Я дурак тогда был. Максималист. Все или ничего. Понимаешь? Но, если бы я только знал, почему тебя прессуют, то всех бы порвал. Никто бы не смел к тебе прикоснуться. Я бы для тебя сделал все, Тань. Никто не посмел выгнать из школы мою любимую. Я бы костьми лег, но не допустил этого.
Фыркнула, прикусила кулак.
— А потом случился Гордеев. И мне бы быть мужиком, но я тогда был глупым мальчишкой, который тупо приревновал тебя к другому. Я не оправдываюсь, не подумай. Наоборот! Признаю свою вину.
Да, я перед тобой виноват. За то что верил в то, во что поверить легче всего. А потом сам же пожал свои плоды. Ушел в крутое пике в институте. Все забыть тебя не мог. Ты мерещилась мне в каждой девушке. Вот — у этой глаза как у моей Тани. А вот у этой — улыбка. Это смеется так же. А у той походка точь-в-точь как у Сажиной. С ума сходил. Скатился. Дошло все до того, что отец вычеркнул меня из завещания за гульки. А мне плевать было. Обожрусь и кайфую, потому что мне в пьяных снах приходишь ты.
Вот такой я был жалкий неудачник, Таня…
Был…Три ха-ха! Всадила кулаком в деревянный пол, а потом еще раз и еще, чтобы заглушить сердечную боль, но слушать не перестала.
Безвольная рохля!
— А потом ты пришла в нашу фирму. В мой отдел. Я ночь не спал, после первого рабочего дня рядом с тобой. Потому неделю куролесил, пускаясь во все тяжкие. Я как думал? Что забыл тебя за прошедшие годы, выкинул из головы и из сердца. Но как же я заблуждался! Обманывал себя, что ты ничего для меня не значишь.
Сам перед собой хорохорился. А потом сорвался. Таня, ты помнишь тот вечер у меня в кабинете? Помнишь?
Боже, что такое он спрашивает? Да как вообще это можно забыть?"
"— Я помню все! До мельчайших деталей. Твою дрожь. Твой ответ на мой поцелуй. Жар твоего тела. Шелк твоей кожи. Запах, который присущ только тебе одной. Все стоит перед моими глазами, как будто бы это случилось вчера. Таня…прости, но…я тогда не думал головой. Весь разум поглотила нерастраченная страсть. Я пер как танк, не замечая, что уже приколочен к тебе гвоздями навечно.
Если бы я мог тогда трезво мыслить, то все бы было иначе. Я бы не допустил весь этот пиздец, что случился после. Я бы защитил тебя…
Он врет! Он врет! Он врет!
Как мантра, лишь бы не поддаться на эти льстивые речи.
— Да, была Лиана. Но я никогда не рассматривал ее на место постоянной спутницы жизни. Клянусь тебе, Таня, никогда! Она обставила этот вопрос, как необходимость, а я не стал возражать, потому что был пустой.
