Подумаешь, — отмахнулась я, боясь, что сейчас просто разревусь как дура.
— Я не виноват, что смотрю на тебя и шалею, Тань! — рванулся ко мне, но я отшатнулась.
— Ну, а я не собираюсь делать это в свой первый раз там, где тебе приспичит! Ясно? — выпалила я и сама себе ужаснулась.
Замерли оба.
Несколько раз недоуменно моргнули, глядя друг другу в глаза.
А потом я отвернулась, не в силах вынести этого томительного ожидания.
— Тань…
— Я хочу уйти! — жалобно простонала я и в следующую секунду услышала характерный щелчок центрального замка.
— Я заеду завтра в десять утра, Тань. Ладно?
— Нет, не ладно. Я не буду ждать, — оскорбленно выдала я и закрыла за собой дверь.
Шла гордо, а сама, глупая, мечтала, чтобы он бежал за мной.
Всегда!
И вскоре облегченно выдохнула, замечая, как ко мне скользнула тень. Это Хан двигался чуть позади меня, пока не проводил до самой моей квартиры.
— До завтра, Таня.
— Пока, — не глядя на него, кивнула я и закрыла перед его носом дверь.
Разулась, разделась, прошла и рухнула на свой диван, а потом разрыдалась, понимая, что Марк даже не извинился за свое отношение ко мне.
Ни слова не сказал.
Вот так, несчастная и разбитая я и уснула, а проснулась ровно в десять утра, принимаясь метаться по квартире и приводить себя в порядок к приходу Хана.
Ну так, на всякий пожарный.
Вот только не в половину одиннадцатого, ни в двенадцать дня, ни даже к обеду Марк не приехал ко мне. И не позвонил. И не написал.
Как сквозь землю провалился.
Будто бы его и не было никогда.
Вот так, видимо и в правду ему была нужна только девушка для жаркого секса, а неумелая девственница нафиг никуда не упиралась.
Рухнула в кресло, зажала ладонью рот.
И снова заплакала.
Обидно?
Смертельно…
Глава 15. О том, как отрастают крылья…
ТаняПозорище!
Жалкая влюбленная размазня!
То самое белье на себя нацепила. Новые джинсы в облипочку и шелковую блузку напялила. Марафет навела. Причесон тоже.
Боже, я ненавижу себя!
В голове одни мысли крутятся, а руки делают совсем противоположное.
И вот даже тянутся позвонить этому засранцу, чтобы спросить его, какого рожна он сказал, что явится, но не сделал этого.
Это не по-мужски!
Все, в пекло этого Гадовича! Хватит с меня! Вот сейчас пойду, переоденусь в домашний халат, умоюсь, закручу сногсшибательную гульку на голове и сяду перед телевизором, обжираясь мороженым.
И не с горя, а просто так! Потому что могу себе это позволить.
