— Ты их все-таки надела, — шепчет Марк, дотрагиваясь пальцами до кружевных трусиков, а затем чуть пониже, стискивая ягодицы и легонько прикусывая нежную кожу.
А мне от чего-то так стыдно стало, что он увидел на мне это белье. И в то же время мне так понравилось, что он видит меня в нем. И я не знаю, что делать с этими метаниями из огня, да в полымя.
Снова охаю.
Это Марк чуть приподнял меня, чтобы добраться до узла халата. Потянуть. Развязать. Дернуть на себя уже ненужную тряпку.
— Марк, не надо, — в последний момент успеваю ухватиться я за пояс.
— Ноги промял, а со спиной как? — оглядываюсь на него из-за спины и снова ловлю жаркую стрелу в живот.
Он дышит, словно спринтер после длинной дистанции. И смотрит на меня, как голодающий на сочный кровяной бифштекс.
— Спина подождет, — осторожно произношу я слова, хотя сама дышу точно так же, как и он, ловя электрические всполохи по телу, от почти нестерпимого наслаждения.
И страха.
Потому что меня так неожиданно прикрутило рядом с ним, что я больше ни о чем не могу думать, кроме как о том, что хочу, чтобы он поцеловал меня.
По-взрослому.
Так, как только он один и умеет.
— Подождет? — переспрашивает и подается чуть ближе ко мне.
— Да, — киваю, — и вообще, нам, наверное, пора уже…
— Да, нам пора, Тань, — улыбается Хан, а потом в один рывок набрасывается на мои губы, но не в диком, развратном темпе, а так трепетно, порхая по моим губам невесомо и нежно. И язык его тоже не толкается внутрь меня, а ласкает чувственно и осторожно, постепенно выкручивая из меня полудохлые предохранители.
И его руки…
О, они везде! Сжимают попку, поднимаются выше, в одно движение находят застежку от бюстгальтера и расстегивают ее, откидывая ненужную деталь моего нижнего белья в неизвестном направлении.
Не успеваю даже пикнуть или как-то прикрыться, а пальцы Марка уже хозяйничают на моих сосках, потирая их, пощипывая, потягивая…
Пока между ног не начинает тоже тянуть, а ткань трусиков не намокает, не выдерживая моего возбуждения.
Свожу колени, но мне не дают этого сделать. Его рука уже там, поглаживает меня между ног, надавливая на разбухший бугорок.
И поцелуй его меняется. Он слишком быстро трансформируется из невинного в безумный, жаркий, жадный и опьяняющий. И я уже не могу ничего ему противопоставить, я просто плавлюсь под этой атакой, умоляя себя собраться и прекратить все.
Поставить точку на сегодня.
У меня есть принципы. Правила. Гордость, в конце концов.
