Таня, конечно, что-то там пыталась еще пикать, но я быстро ее заткнул.
Ибо меня окончательно перемкнуло. Ее кожа бархатистая, ее нежный, но такой женственный запах, ее тихие вздохи, ее взгляд, подернутый поволокой страсти.
Ну куда уже было тормозить? У меня член — что базука. И я давно уже готов отстреляться. От воздержания даже кости ломит, ведь пока я Таню обхаживал ни на кого и не смотрел, сосредоточенный на ее ориентире. И вот она в моих руках.
Вау!
Бюстгальтер давно снят и ее красивая грудь вся передо мной.
Небольшая, но идеальная. Соски — две карамельки. И не во сне, а наяву. И я с ними, что хочу, то и делаю.
И мокрая полосочка трусиков между ее стройных ног тоже давно уже отодвинута в сторону. Вся течет, бедра к моим пальцам вскидывает. Почти на грани оргазма, губы кусает. Готовая…
Бери — не хочу.
А я уже дурной от перевозбуждения. В голове шумит. Перед глазами красная пелена. И хочется только одного — влупить уже ей и оттрахать, пока мы оба не сойдем с ума от кайфа.
Медлю только по одной причине — она хотела романтики. А я после первого раза не хочу слушать вопли, что взял ее некрасиво. Я хочу иметь ее до утра, пока не компенсирую себе все годы, пока я ее хотел, но не мог получить.
И вот я уже вожу членом по влажным, скользким губкам, чуть задевая головкой клитор, а сам поверить не могу, что это все наконец-то происходит. Что Таня лежит передо мной с широко разведенными ногами, и ее девочка хочет меня.
"
"А раз хочет, то почему я должен ей отказывать?
В последний раз прохожусь языком по сладким соскам, чуть прикусываю, шиплю от кайфа, а затем полностью укладываюсь на Таню, на чистом автомате отвечая на какой-то очередной ее бред.
— Марк, только не секс.
— Только секс.
И на всю длину залетаю в нее, вообще не замечая, что мне что-то там мешает. Замираю и зажмуриваюсь, не в силах пережить первую волну эйфории. Потому что это пиздец как хорошо.
Как описать? Да никак!
Это просто пушка.
Мог бы — остался в ней навсегда.
Но что это?
Чувствую, что сама Таня словно солдатик вытянулась в моих руках, губу прикусила, глаза прикрыты и из-под пушистых ресниц скатываются одна за одной крупные слезы.
Сглатывает тихо, даже не всхлипывает. И эта молчаливая боль приводит меня в какой-то дикий ступор. Смотрю на нее и ничего не понимаю, только вытираю мокрые дорожки, что скрываются в волосах и нежно целую в губы.
