И не мудрено, что у него могла быть девушка и, может быть, даже не одна.
Последний поцелуй и я вошла в свой подъезд, а потом поднялась на свой этаж, где провернула ключи во входной двери. И только тогда, когда я разулась, прошла в гостиную и села на диван, я наконец-то поняла, что же все-таки наделала.
Я отдалась собственному боссу. Тому самому человеку, который уже однажды разбил мне сердце. Снова поверила. Снова подарила ему свое сердце, но теперь уже в довесок к своему телу и душе.
Не пожалеть бы только.
Прилегла на подушку и почти ушла в себя, но ненадолго, потому что уже спустя минуту мой сотовый дал о себе знать мерным жужжанием.
Нинка. Со вчерашнего дня это был уже тринадцатый звонок, не считая горы сообщений, что она скидывала мне. Волновалась, а еще не понимала, куда я пропала.
Ответила и тут же скривилась под гневным напором ее голоса.
— Танька!
— Танька слушает, — простонала я.
— Ты куда пропала, бесстыжая женщина?
— Уезжала из города, — обреченно выдохнула я.
— А с кем?
— Пригласили.
— А кто?
— Хан, — пропищала я.
— Ого. А зачем?
— Нин…
Несколько секунд почти невыносимой тишины, а затем Ковалева заунывно выдала в трубку:
— Ой, Танька…
— Что? Скажешь, что я дура?
— Скажу, что я сейчас приеду! И возражения не принимаются.
И да, Нинка приехала уже через полчаса, а потом остаток дня и весь вечер пытала меня, выуживая подробности того, как я лишилась невинности в объятиях собственного босса, которого еще совсем недавно терпеть не могла. А я, пока скупо выкладывала прилизанные подробности, все проверяла свой телефон, надеясь на то, что Марк хоть что-то мне напишет или даже позвонит.
Но, увы, ничего. По нулям.
И внутри меня снова завозились змеи сомнений. А вдруг он получил все, что хотел и интерес прошел. Что, если так? Что я тогда буду делать?
Пол ночи гипнотизировала телефон, раздумывая, не позвонить ли мне самой, но так и не решилась. А утром проснулась разбитой и несчастной. Но все же на работу собиралась особенно тщательно, надеясь внутри себя, что Марк оценит мой внешний вид.
Затем взлохматила макушку спящей Нинки и покинула свою квартиру. А выйдя из подъезда замерла, как вкопанная, потому что у самого подъезда стояла темно-зеленая Maserati Quattroporte, к боку которой прислонялся самый прекрасный мужчина из всех, которых мне только доводилось видеть. И он улыбался мне, придерживая в руках два стаканчика с кофе.
— Не знал, что ты такая динамо, Тань, — приспустил он темные очки на переносице.
