Мгновение спустя Макаров извлек из кармана свое «успокоительное», коим для него являлись сигареты, и вновь закурил. Явно наслаждаясь процессом, смачно затянулся, тут же выпуская в воздух струю густого едкого табачного дыма.
— Разве не очевидно? — заявил, когда Ирина уже поверила, будто он намерен оставить Ленкин вопрос без внимания. Нет. Не оставил. — У меня, по-твоему, других дел нет, кроме как благотворительностью заниматься, вылавливая бухую малолетку по местным подворотням? Лена, ты вообще, нормальная?
Белова покрылась багровыми пятнами и окатила мужчину взбешенным взглядом своих васильковых омутов:
— Я не малолетка…
— Рот закрой! — прервали ее бесцеремонно.
— И с земли встань — задницу застудишь! Синицына, тебя тоже касается — вперед!"
"Здраво оценив замечание бывшего физрука, Ирина послушно поднялась на ноги, спешно поправляя подол задравшегося платья и отряхиваясь от мусора.
Но не Ленка. Та, свирепея от злости, лишь сильнее прижалась спиной к столбу и, демонстративно капризничая, скрестила руки на груди.
— Не встану, пока он здесь! Не хочу его видеть! Пусть валит к чертовой матери на все четыре…
— За языком-то следи! — одернул ее Виктор. — Схлопочешь же у меня, Белова!
— А Вы не указывайте мне, что делать! — заорала подруга, теряя над собой всяческий контроль. Поднявшись на ноги, она приблизилась вплотную к Макарову и агрессивно ткнула его пальцем в грудь.
— Курице своей безмозглой указывать будете!
Мужчина ошарашенно уставился на девушку:
— Курице? Какой еще…
— Той самой, — уперев руки в бока, Лена пошла в атаку, — которой язык свой запихивали по самые гланды! У нее что, глотка бездонная?
— Замолчи! — угрожающий рык. — Послушай меня внимательно: моя личная жизнь тебя не касается! Я понятно объясняю?
— Вполне! — гордо вскинула подбородок Белова, буквально вибрируя от напряжения.
— Но и Вы ко мне не суйтесь со своими указаниями! Я — взрослый, самостоятельный, совершеннолетний человек! Хочу — на земле сижу! Хочу — пью! Хочу — курю! Хочу — трахаюсь от скуки с кем придется!
У Ирины от изумления глаза на лоб полезли. И дар речи пропал.
А Макаров дернулся так, словно Лена его ударила. Со всей мочи.
Причиняя нестерпимую зверскую боль.
