Пугающее. Примитивное. Поза (от взбугрившихся мышц до играющих желваков) выдавала крайнюю степень напряжения. Как и его частое рваное дыхание.
«Он прав… мне лучше уйти!»
Только вот собственная ярость, мгновенно отравляющая разум, взяла верх над инстинктом самосохранения. Обида душила. Стиснув ладони в кулаки до онемения пальцев, Синицына воинственно вскинула подбородок и уверенно распрямила спину, стараясь казаться хоть чуточку выше ростом.
В душе бушевал ураган. Самое настоящее дьявольское цунами.
Тем не менее ей удалось не впасть в истерику.
Напротив.
Почти спокойно, со скучающим выражением лица Ирина скрестила руки на груди и поинтересовалась дежурным тоном:
— А ты хорош в этом деле?
Кажется, смысл ее слов дошел до Красницкого далеко не сразу.
Но как только это случилось, брови парня (медленно и верно) поползли на лоб, в дичайшем изумлении. Нахмурившись и слегка склонив голову набок, он заявил, словно не веря собственным ушам:
— Не понял!
Как же сильно ей захотелось спрятать в похолодевших ладонях свои пылающие щеки.
Но нет. Непозволительная роскошь.
Не здесь. И не сейчас. Вместо этого, всячески игнорируя собственное смущение и стыд, Ира твердо выдержала его потемневший от гнева взгляд.
— Трахаешь, говорю, хорошо? — протараторила на одном дыхании. — Качественно? Или так… на троечку?
У него задергался левый глаз. Сильно.
Стиснув зубы, Вячеслав угрожающе зашипел:
— А ты, случаем, не попуталась, пучеглазая?
Сердце ухнуло в бездонную пропасть и надрывно заколотилось в груди, так и норовя выпрыгнуть наружу.
Волнение накатывало все сильнее."
"— Ничего я не попуталась! — отозвалась она, нервно прикусывая щеку изнутри. — Ты сам потрахаться предложил. А я… имею право знать, стоит ли соглашаться! Потому что «абы как» и «на троечку» мне не нужно! Мне нужно…
— Замолчи!
— …на «отлично»! Сможешь или нет?
— Сука! — ругнулся Славик, обессиленно роняя голову на грудь.
Он стоял неподвижно, точно застывшая каменная глыба. Впрочем, не так уж и неподвижно, как показалось на первый взгляд.
Его трясло. Колотило, будто в сильнейшей лихорадке. И черт знает, от ярости или… от чего-то другого.
— Ты отвечать мне собираешься? — не унималась девушка, окончательно расхрабрившись под действием адреналина, бушующего в крови.
— Нет! — рявкнул он нетерпеливо. — Я собираюсь тупо свернуть тебе шею!
— Угу, — протянула с напускной задумчивостью, — значит, все же «на троечку». Какая жалость!
Красницкого перекосило, словно от приличного увесистого удара в челюсть.
