Он словно пощечину ей влепил.
Со всей дури. Наотмашь. Не щадя.
— О! Наш пацан! — улыбнулся первый."
"— Да мы так… чисто для здоровья! — добавил второй.
Вячеслав оскалился:
— Не получится для здоровья!
— Почему?
— А она заразная! Все, кто в нее нырял, подтверждают!
— Че?
— Серьезно?
— Ну, да! Представить страшно, что там у нее за зараза живет, если мужиков даже резинка не спасает. Вы, конечно, сами думайте! Но не удивляйтесь потом, если в больничку бежать придется. После нее это нормальное явление!
«Что он сказал? Что, черт подери, он сейчас сказал?»
К такому повороту событий Ирина оказалась совершенно не готова.
Ни морально, ни физически.
Ноги стали ватными. Горло сдавил болезненный спазм.
— Слышь, шмара? — озлобленно рявкнул негласный лидер их «коллектива», заставляя ее непроизвольно вздрогнуть и попятиться. — О таких вещах предупреждать надо, а не недотрогу из себя строить!
— Да бошки отрывать таким нужно!
— Не, мужики! — подал голос третий, самый адекватный член компании. — Ну, нахрен! Вдруг СПИДозная? Себе дороже! Пойдем отсюда!
Слушать подобную мерзость в свой адрес было выше ее сил.
Хотелось набить уши ватой, спровоцировать разрыв барабанной перепонки… да что угодно! Лишь бы никогда, НИКОГДА более не слышать столь жутких слов. Горькие слезы, внезапно хлынувшие из глаз, жгли кожу, точно огнем. Обида душила. Так душила, что сознание меркло под напором ярости.
Не отдавая отчета собственным действиям, Ирина резко развернулась к однокласснику и что было мочи ударила его свободной рукой.
Той, которой не удерживала под мышкой Юркин подарок.
— Ты охренел? — завопила, совершенно себя не контролируя. — Охренел?!
— Заткнись, дура! Услышат — недалеко ушли — и вернутся! А мне сейчас никак нельзя вне ринга драться. Я из-за тебя с соревнований слетать не собираюсь!
— Мне плевать! — замахнулась для очередного удара. — Я. НЕ. ЗАРАЗНАЯ.
— Подумаешь, немного приукрасил. Было бы из-за чего так орать!
— И никто в меня не ныряет…
— Ты серьезно этим гордишься?
— …и ни разу не нырял!
Пауза.
Шок.
— Да ладно? Прямо ни-ни? Хотя чему я удивляюсь? Кому ты нужна?
— Урод! Какай же ты урод!
Более не сдерживаясь, Синицына принялась отчаянно и самозабвенно молотить по груди обидчика своим замерзшим кулаком.
Пока вдруг не заметила кое-что странное.
Кое-что, от чего кровь прилила к щекам.
В процессе «драки» он торопливо распахнул пальто, подставляя под ее удар свой жесткий торс, обтянутый лишь тонкой хлопковой футболкой.
